"Муравьиное масло" - читать интересную книгу автора (Погодин Радий Петрович)

Мороз



Мороз все зажал в свой ледяной кулак. Дома́, казалось, теснее прижались друг к другу. Словно вымазанные известкой, белели никогда не замерзавшие стекла витрин. Кусты в сквере топорщились колючими снежными шипами. Воздух стал жестким, а затаившийся под холодными арками ветер появлялся на улице только вслед за автобусом или стремительной легковушкой.

Толик вышел с Петькой Шапкиным из школы и тотчас сморщился:

— Ух ты!.. Холодина! Даже в носу щиплет.

— Морозик, — задрав кверху голову, заявил Петька. Он сощурил глаза, внимательно оглядел небо. — Вот завтра завернет, носа на улицу не покажешь!

— Не завернет, — возразил Толик. — Балтийское море… Мороз долго не держится. — Подбородок у Толика мелко дрожал, сам он сгорбился, засунул руки в рукава и, зажав портфель под мышкой, пританцовывал вокруг солидного широколицего Петьки.

— Много ты знаешь, — снисходительно заявил Петька: — Балтийское море… А смотри, небо над крышами зеленоватое и дым свечкой стоит!

— Пускай стоит, — пробормотал Толик в воротник, — а у меня уже руки отваливаются.

— Закаляться нужно было. — Петька сунул приятелю свои толстые меховые рукавицы. — Возьми, живо согреются… Да ты бей рука об руку, не стой, как мокрая курица.

Пока Толик хлопал себя и по бокам и по груди, отогревая застывшие пальцы, Петька подбежал к обледенелой стене школы и ногтем вывел:

«Завтра занятий не будет. Мороз», — подул в кулаки, глянул еще раз на небо и крикнул: «Пусть мои уши отмерзнут, если вру!»



— Т-точку поставь, — простучал зубами Толик. Ребят то и дело обгоняли прохожие. Все отчаянно торопились. Один Петька шел не спеша; щеки его алели, изредка, будто невзначай, он передвигал шапку с одного уха на другое. Толик тер рукавицами щеки и приговаривал:

— Ух… продрог… Д-даже… с-спину… ломит!

— Ага, — захрипел Петька, храбро вытягивая посиневшую шею, — еще не верил, что завтра мороз… Вот бы тебя в тайгу.

— А з… зачем мне туда?

— Чтобы там одним сугробом больше стало, — засмеялся Петька. — Приходи ко мне.

— Мерзнуть-то, — ответил Толик, вбегая в парадную.

— Печку затопим! — крикнул ему вдогонку Шапкин. Откуда-то с верхнего этажа вместе с грохотом каблуков до него донеслось: «Без меня не начинай». А звонкое эхо, словно в насмешку, прокричало у чердака: «Ай!.. Ай!..»

Приятели жили рядом, но к Петьке Толик попал поздно. Мама убирала квартиру и заставила его натирать пол.

— В двенадцать бы еще пришел! — встретил Толика Шапкин. — Я уже в айсберг превратился… В дрейфующую льдину… Что это у тебя? — ткнул он приятеля в торчавшие из-за пазухи тетради.

— Арифметика и естествознание…

— А… Завтра, — махнул рукой Петька. — Идем, я тебе индейский способ растопки покажу: при любом ветре одной спичкой!

— Тебе мама растопит, — ухмыльнулся Толик.

— Мне? — Белые Петькины брови возмущенно столкнулись на переносице. — Да ты знаешь, какая у меня мама? Она… Она мне, как себе, доверяет. — Светлая полоска насупленных бровей разошлась. — Она после работы в вечерний институт поехала. Намерзнется, — добавил он неожиданно теплым голосом. — А мы печку затопим. Приедет — тепло.

В печке уже лежали сложенные костром дрова. Петька встал на колени, взял пучок тонких лучинок, приготовленных на растопку, и настрогал их по-особенному — елочкой.

— Делай ветер! — скомандовал он Толику, воткнув лучинки между поленьями. Толик неистово замахал у Петькиного плеча тетрадками.

— Ты меня не обмахивай, я еще не вспотел. На дрова дуй.

Петька чиркнул спичку и тотчас спрятал огонек, сложив ладони фонариком. Огонек трепетал в ладонях, а ловкие Петькины пальцы светились… Лучинки вспыхнули. Огонек, как живой, побежал по ним дальше, дальше, к дровам.

— Здо́рово! — восхищенно прошептал Толик. — Как это ты?

— Ветер давай! — прикрикнул Петька. — Разговоры потом.

Толик снова замахал. Огонь крепко вцепился в сухие бока поленьев, защелкал, загудел, унося в трубу красные хвосты искр.



— Что, видал? Я в любую погоду костер разожгу.

— И в дождь?

— И в дождь, — уверенно кивнул Петька. Он пошел к выключателю, погасил свет. — Ишь, гудит, как настоящий… таежный. Ты побудь, я сейчас, мигом…

В темноте красноватое пламя действительно напоминало костер. Смолистые дрова пахли лесом. Огненные блики метались по комнате, превращая обычные предметы в странные, колеблющиеся тени.

— Спальные мешки вот, — вынырнул из темноты Петька, — возьми твой… В тайге без мешков могила.

По мохнатому воротнику Толик узнал свое пальто.

— Какой же…

— Соображай, — остановил его Петька таинственным шепотом, — мы с тобой у костра вроде геологи-следопыты. Кругом тайга, кедры… а мы руду ищем, и ничего нам не страшно.

Толик придвинулся ближе к товарищу. Ему вдруг показалось, что в зеркале шкафа, напоминающего сейчас мрачный утес, сверкнули красные глаза притаившегося зверя.

— Сейчас мы эту берлогу обложим, — командовал Петька, ползая на четвереньках вокруг письменного стола.

— Чем? — с готовностью спросил Толик.

— Ну, облаву сделаем, собак, значит, нужно, — пояснил Петька, — ты давай… Лай.

— Авв-ав, — стыдливо тявкнул Толик.

— Да разве так медведя дразнят! — рассердился Петька. — Так только болонки на мух лают. Смотри, как надо: «Р… р… р, гав-гав! Ув-в, гав!» — оглушительно загрохотал он простуженным басом и, подвывая, полез в берлогу. — Лезь за мной!

— Я лучше стрелять буду.

Петька зарычал по-медвежьи, пронзительно взвизгнул и кубарем выкатился из-под стола.

— Стреляй! Не видишь, — я раненый!



Толик щелкнул языком, крикнул: «бах!» — и для верности смазал Шапкина по спине.

— Кого бьешь! — завопил Петька. Но Толик уже сидел на нем.

— Убил, убил! — захлебывался он от восторга. — Сейчас шкуру снимать будем!

— Я вот тебе сниму! — вывернулся Петька. — Я тебе сейчас… С таким напарником только на кошек охотиться. — Он посопел, сердито глядя на Толика, и добавил примирительно: — Ну ладно, в тайге всякое бывает. Только делай мне первую помощь.

Печка уже протопилась, когда Толик вспомнил про тетради.

— Уроки-то, Петя! — сказал он упавшим голосом.

— Ну и что, уроки! Ничего, завтра сделаем. Мороз-то!..

Пошевелив угли кочергой, Петька развалился на своем спальном мешке.

— По естествознанию нас уже спрашивали, по русскому тоже. Медвежатинки бы сейчас зажарить… Любишь медвежатину?

— Люблю, только я ее никогда не пробовал.

— И я не пробовал. — Петька мечтательно сощурился. — Вкусная, должно быть…

— Петь, только вдруг завтра в школу?..

— Да что ты заладил? Сказано, — завтра мороз будет, и всё… — Но, чувствуя, что Толик не очень-то верит, Петька нехотя полез к окошку. — Воздух нюхаю; самый таежный способ предсказывать погоду, — объяснил он, пыхтя у открытой форточки.

Морозный пар медленно опускался по стене на пол.

— Ну, сколько нанюхал?..

— Гра… градусов тридцать, — дрожа от холода, но стараясь сохранить глубокомысленный вид, объявил Петька… — Сейчас будем золото искать, промывку делать… А может, алмазы?..

— Алмазы, — выбрал Толик.

* * *

Утром Толика разбудили чьи-то холодные руки.

У дивана в расстегнутом пальто стоял Петька. В руках он держал свой видавший виды портфель, лицо его было угрюмым.

— Ты чего?.. Случилось что-нибудь?

Петька отвел глаза и кивнул головой на окно. За оттаявшим стеклом медленно кружились крупные хлопья сырого снега.

— Вот тебе и дым свечкой! — растерянно прошептал Толик.