"Русская Атлантида. Невымышленная история Руси" - читать интересную книгу автора (Буровский Андрей Михайлович)

Глава 4 ОТКУДА МЫ ВСЕ ЭТО ЗНАЕМ?

…Узнаем, конечно же, из исторических источников: из писем, документов, записей, рассказов, пришедших из других эпох. Самым ценным видом источников являются летописи — это ведь официальные документы, в которых полагалось фиксировать самое важное. Впрочем, в этом же и слабость летописи — в ней выражается некое официальное мнение. А ведь и у государства, и у могучего монастыря или княжества вполне могут быть свои политические интересы.

Например, смоленский епископ Иосиф Солтан очень хотел, чтобы Смоленское княжество перестало подчиняться Великому князю Литовскому и вошло бы в состав Московского государства. Епископ поручил написание летописи писцу Авраамке… «Авраамкина летопись» весьма полезна, содержательна, поскольку весьма подробно излагает историю Смоленской земли в XIV–XV веках. И конечно же, из этой летописи ясно видно — ну до чего же все жители Смоленска, весь народ Смоленской земли не то что хочет… прямо-таки жаждет пойти под державную руку Москвы.

Или вот было в польском католическом городе Львове православное Львовское братство. Никто вроде бы особенно не обижал братчиков, но и король Польского государства, и католическая церковь, и подавляющее большинство населения были уверены: всем православным совершенно необходимо срочно перейти в католицизм. А вот братчики в этом вовсе не были уверены, и, конечно же, их отношение к происходящему отразилось в «Летописи Львовского братства».

Как быть?! В первую очередь сравнивать записи в разных летописях. У археологов есть такая поговорка (к ней мы еще вернемся попозже): «Одна дата — это не дата». Точно так же и факт, о котором сообщено всего один раз в одной летописи, — это не факт. Все сообщения всех летописей обязательно нуждаются в подтверждении. Вот, например, польские летописи сообщают о битве при Грюнвальде 15 июля 1410 года. О сокрушительном поражении немецкого войска. О том, что большая часть рыцарей Тевтонского ордена погибла или попала в плен, что магистр ордена убит и что немецкой орденской опасности над Польшей нет и в помине.

И возникает вопрос: а может быть, польские короли попросту придумали все это?! Может, не было никакого Грюнвальдского сражения? Или было, но не под Грюнвальдом? А если было под Грюнвальдом, то, может быть, оно закончилось совсем не так, как пишут в летописях? Были ведь случаи, и еще какие! Фараон Рамзес выдал за победу сокрушительное поражение, понесенное от хеттов при Кадеше. И не будь других источников, если бы современные ученые пользовались только египетскими записями, мы владели бы, мягко говоря, несколько неточной информацией.

Профессиональный историк, получив сообщение о Грюнвальде, просто обязан предположить нечто подобное. Одно сообщение — это еще далеко не достоверный факт! Может быть, польский король потерпел поражение и не под Грюнвальдом, а совсем в другом месте и совсем в другое время? И, чтобы скрыть поражение, придумал битву под Грюнвальдом?

Но про Грюнвальд писали и хроники других участников сражения: и Тевтонского ордена, и Великого княжества Литовского. И смоленские хроники (в том числе и «Авраамкина летопись»). Польский хронист Ян Длугош лично участвовал в Грюнвальдском сражении и знал лично многих участников. Он написал книгу об этой войне. Известие о поражении Тевтонского ордена было настолько важным в международном масштабе, что почти по всей Европе прошла волна слухов — как от камушка, брошенного в воду.

Более чем в двадцати источниках разных стран и народов, на разных языках упоминается Грюнвальдская битва, передаются разные подробности. Иногда — во Франции, в Голландии, где события в Польше и в Прибалтике далеки и не очень важны — упоминания самые краткие. В Скандинавии, германских княжествах — гораздо более подробные. Конечно же, очень различны интонации. В хрониках Тевтонского ордена поражение оплакивается, героизм тевтонских рыцарей живописан самыми роскошными красками, а польско-литовскому войску приписываются потери, превышающие население всей Польши. В хрониках Геттингена — отношение сочувственное, но нет в них скрежета зубовного. Вот в хрониках города Бремена — гораздо больше эмоций, потому что Бремен тесно связан с Тевтонским орденом и многие из его граждан лично принимали участие в войнах ордена.

Но все это уже мелкие детали, а главное можно считать установленным: значит, битва под Грюнвальдом все-таки была и победили именно славяне.

На этом примере видно, как вообще определяют, имело место быть событие или нет и какой вид оно могло иметь в реальности. Чтобы стало предельно ясно — историк не просто переписывает то, что отыщет в летописи. Он проводит работу наподобие детективной.

Вообще, для серьезного исследования одна летопись — источник явно недостаточный. Летописи дополняют друг друга; если используется несколько источников, это позволяет сравнивать несколько точек зрения и рисовать какую-то общую картину.

Киевские летописи до нас не дошли. В смысле, не дошли те бумаги, которые писал лично Нестор; но данные из его «Повести временных лет» включались во все русские летописи, составлявшиеся во все времена, во всех русских княжествах. Известны московские, владимирские, псковские, новгородские, смоленские, тверские летописи. Известны летописи Западной Руси — тех областей, где сегодня находятся два суверенных государства — Белоруссия и Украина. Этот свод летописей еще в прошлом веке стали называть «Летописи западнорусские» или «Летописи литовские» — ведь они писались на территории Великого княжества Литовского [37]. И во всех этих летописях неизменно воспроизводится «Повесть временных лет», вплоть до написанной уже в XVIII веке Григорием Ивановичем Грабянкой украинской летописи «Действия презельной и от начала поляков крвавшой небывалой брани Богдана Хмельницкого гетмана Запорожского с поляки».

Уже при советской власти началась грандиозная «разборка» — где же именно чьи летописи?! Большая часть «литовских летописей» написана вовсе не литовцами и не о литовцах. Это — летописи западных русских княжеств, которые написаны русскими людьми и на русском языке^{2}.

Только одна из летописей, «Летописец князей Литовских», повествует о литовцах — о Великих князьях Литовских, потомках Великого князя Гедиминаса. Но и эти летописи написаны на русском языке, кириллицей. Это очень огорчает некоторых литовских националистов, которым очень хочется, чтобы литовцы изначально были бы «настоящими европейцами» — писали бы латинским алфавитом и не имели бы ничего общего с этими ужасными славянами…

Оказались недовольны и некоторые белорусские историки. Весь север Западной Руси — это современная Белоруссия. Могилев, Витебск, Минск, Гродно, Брест, Пинск — столицы русских княжеств, вошедших в Великое княжество Литовское. Так какое же право имеем мы называть эти летописи и «литовскими», и «русскими»?! Они — белорусские! В связи с отделением Белоруссии эти настроения очень усилились. Настолько, что Великое княжество Литовское уже начали порой называть Белорусско-Литовским.

Беда в том, что считать западнорусские летописи белорусскими можно только в одном случае — если не обращать никакого внимания на то, что думали сами о себе создатели летописей. А они-то считали себя вовсе не белорусами (у них даже слова такого не было), а русскими.

Можно за очень многое ругать бывший СССР, но порой в нем находились неглупые и даже изящные способы решения такого рода проблем. Летописи литовские, или летописи западнорусские, стали именовать новым словесным уродцем — летописи белорусско-литовские. Так сказать, каждая сестра получила по своей «законной» серьге.

А кроме того, официальное мнение было таково: в составе белорусско-литовских летописей выделяются поздние, с XV века, белорусские и украинские. До этого — все-таки о западнорусских. На мой взгляд, решение, в принципе, вполне взвешенное, способное если не снять, то, по крайней мере, притушить страсти по национальной истории. Только вот и XV век, пожалуй, чересчур ранний срок для текстов на украинском и белорусском… С чем национально озабоченные историки, конечно же, не согласятся.

Известны 14 списков западнорусских летописей, включая украинские (Супрасльская, Густынская и др.) и белорусские летописи (Авраамкина, Баркулабовская, Витебская и т. д.).

Собственно западнорусские — летописи Великого княжества Литовского — подразделяются на три списка: краткие, средние и пространные.

Краткие состоят из русских летописей, дополненных местными известиями и из «Летописца князей Литовских», написанного около 1428–1430 годов. Летописец излагает историю Великого княжества Литовского со времени смерти Гедимина и до смерти Витовта. «Летописец» доведен до 1446 года и написан в откровенной апологии Великого князя Витовта.

Идея защиты интересов княжества, его величия, его авторитета занимает большое место в «Летописце». Не защищаясь ни от кого, автор преисполнен гордости за свое княжество, чувством патриотизма и феодальной верности.

Пространные списки называются «Кройники великого княжества Литовского и Жомоитского». Они дополнены, так сказать, «с обеих сторон» — то есть, с одной стороны, удревнены, дополнены легендарными сведениями из ранней истории Литвы до Гедиминаса, с другой — продлены до середины XVI века.

В них никуда не исчезает восторженное отношение к Великому князю Витовту, но и Великий князь Гедиминас очень поднимается на щит. В этих «Кройниках…» чересчур уж навязчиво подчеркиваются величие, богатство, авторитет, нерушимость Великого княжества Литовского.

В них же предпринимаются попытки связать генеалогии некоторых родов литовской шляхты с римской аристократией и тем обосновать, что литовская шляхта древнее и лучше польской… В общем, в поздних западнорусских летописях появляется нечто похожее на чувство ущербности и даже переживание своей исторической «неполноценности».

С XV века появляется пласт, который можно с равным успехом назвать поздними западнорусскими и белорусскими летописями. Ну хорошо, пусть будут белорусские, лишь бы всем было хорошо.

Белорусские летописи составлялись на основе уже бывшей традиции и развивались в основном в Смоленске, где в среде местного, смоленского, мещанства стало развиваться белорусское летописание, отражавшее и местные события, и общие события литовской и русской истории. В отношении ранних событий белорусские летописи компилятивны, то есть несамостоятельны. Все они берут сведения из более ранних, не дошедших до нас летописей и только старательно их переписывают.

При описании же событий XV–XVIII веков они сразу же становятся совершенно самостоятельны, сообщая важные сведения из жизни местных городов (Орши, Могилева, Полоцка, Витебска, Себежа и т. д.) и о событиях русско-литовско-польской, русско-шведской борьбы, происходившей на территории Смоленской земли и Белоруссии. При описании событий авторы привлекают материалы из хорошо знакомых им польских исторических сочинений Длугоша, Стрыйковского, Кояловича, Меховиты и др.

Белорусские летописи предельно неоднородны. «Летопись Авраамки», летопись Витебская, Баркулабовская, Могилевская хроника Сурты и Трубницких имеют и разное происхождение, и вскрывают очень разные исторические пласты.

«Летопись Авраамки» написана в Смоленске в 1495 году писцом Авраамкой по поручению смоленского епископа Иосифа Солтана. Сначала Авраамка старательно, хотя и кратко, излагает события всемирной истории, начиная от Сотворения мира. Потом он дает краткое изложение исторических событий по «Повести временных лет», и пока что все это — чистейшей воды компиляция. Вот с XIV века события излагаются подробнее и доводятся до 1469 года включительно. Самое интересное здесь для историка — сведения 1446–1469 годов и юридические статьи, в том числе и «Русская правда».

Авраамка лихо использовал Новгородские летописи, дополняя их описаниями событий местной истории — Смоленской земли и всего Великого княжества Литовского. И конечно же, не забывает подчеркивать идею единства Русской земли, стремление русских Великого княжества Литовского к единению с Москвой.

Летопись Быховца названа по месту обнаружения в библиотеке польского чиновника А. Быховца. Написанная в конце XVI века на русском языке, но латинскими буквами, она излагает события с древнейших времен и до 1507 года. Полностью самостоятельна последняя часть, с 1433 года.

Витебская летопись наиболее самобытна. Она составлена в 1768 году С. Г. Аверкой путем объединения летописей, сделанных в Витебске в XVII–XVIII веках.

Основная ее часть — летопись мещанина Витебска М. Панцырного, начавшего описание событий, конечно же, с 896 года (и хорошо хоть не с Сотворения мира).

А доведена летопись до 1709 года на основе русских и польских летописей, исторических сообщений и местных известий. Важный источник летописца — заметки отца составителя, Г. В. Аверки, объединившего записи витебских мещан Чарновских (1601–1733) и дополнившего их собственными записями до 1757 года и материалами польских исторических сочинений.

Историки очень ценят эти летописи за сведения о действиях администрации Российской империи в XVIII веке и об истории городских общин.

Украинские летописи не менее самобытны и плавно продолжают западнорусские.

Особняком стоит летопись Львовского братства — летопись особого социального организма — кучки православных людей в равнодушном или прямо враждебном католическом окружении. Летопись охватывает XV–XVIII века и ограничивается историей Львовского братства.

Остальные украинские летописи писались в разных местах Украины в XV–XVIII веках, в основном казацким старшиной. Образованные, умные люди оказывались очевидцами невероятно интересных и ярких событий и стремились рассказать о них. Часть этих событий они видели сами, а порой и участвовали в них. Остальное они достраивали на основе дневниковых записей очевидцев и участников событий, казацких и польских хроник, духовных и мирских летописцев, официальных документов.

«Летописец, или описание, краткое знатнейших действ и случаев, что в котором году деялося в Украини» — Лизогубовская летопись, составлена в XVII веке, отражает историю XVI–XVII веков.

Летопись самовидца, то есть свидетеля, «Летописец о начале войны Хмельницкой», повествует про начало войны Хмельницкого.

Автор основной части «Летописца…» — казацкий старшина Ракушка-Романовский. События с 1672 по 1702 год написаны в форме дневника. Другие авторы после смерти Ракушки-Романовского довели «Летописец…» до 1734 года.

«Летопись событий в Юго-Западной России» написал интереснейший человек — Самойло Васильевич Величко. Родился он в 1670 году, умер не ранее 1728 года, а скорее всего — несколько позже.

Образованнейший человек, Самойло Васильевич окончил Киевскую академию, владел польским, немецким, латинским языками. В 1690–1708 годах он служил у генерального писаря В. Л. Кочубея и в генеральной войсковой канцелярии. После казни Кочубея, с которым был очень близок, он, говоря современным языком, «потерял место».

И вот тут-то начинается самое интересное: Самойло Васильевич поселился в имении сына Кочубея, в селе Диканька, под Полтавой. Там он создал школу, преподавал крестьянским детишкам… и там писал книгу.

Насыщенность летописи, доведенной до 1720-х годов, официальными документами, сведениями по истории Турции и Польши, записками современников и личными воспоминаниями, делает труд исключительно интересным.

«Действия презельной и от начала поляков крвавшой небывалой брани Богдана Хмельницкого гетмана Запорожского с поляки» написаны Григорием Ивановичем Грабянкой.

Известно около 20 списков летописи. В ней повествуется об истории Украины с древнейших времен (то есть от «Повести временных лет») до 1708 года. И при том основное внимание уделяется эпохе Богдана Хмельницкого: с 1648–1655 годов — битва у Желтых Вод — и прочему. События этой эпохи стали важнейшими в жизни современников, что поделать.

Сам Грабянка в этих событиях не участвовал, источниками ему послужили летописи, официальные документы, польские хроники, дневники, рассказы современников.

Летопись крайне интересна, настолько, что в 1734 году из этой летописи сделана выборка «Краткое описание Малоросии».

Мы не знаем даже, где и когда родился Григорий Иванович Грабянка. Погиб он около 1738 г. — хорошо, что хоть это известно. Казачий полковник, он участвовал во всех походах конца XVII — начала XVIII века — азовских, крымских, шведских — ив конце концов погиб, сложил голову в ходе войны с Турцией 1735–1739 годов.

Украинские и белорусские летописи интересны многим, в том числе и как опыт летописания в уже исторические времена [38].

Сведения, сообщаемые и в западнорусских летописях, и в более поздних, подтверждаются данными летописей Великого княжества Московского, Новгородскими и Псковскими летописями, летописями княжеств Северо-Восточной Руси. А очень многие сведения — и летописями Польши, стран Скандинавии, Тевтонского ордена, германских государств, Венгрии.

Фактически у нас есть сведения об истории Западной Руси с IX века до самых исторических времен — до Российской империи. От эпохи племенных союзов и до формирования современных народностей.

Может быть, у кого-то из моих читателей уже мелькнула скептическая усмешка: «Как же! Рассказывайте! Разве вы не знаете, что вся эта история — «неправильная»? Что все было совсем не так?»

В последние годы появилось довольно много книг, в которых отрицается все, что считается твердо установленным в «академической» истории, и предлагается своя собственная версия того, «как это было».

Не будем говорить уже об Елене Блаватской, которую в свое время полиция выдворяла из Индии за вульгарный подлог «писем махаришь» — то есть неких высших существ, почти что вечных и всеведущих. «Махариши» регулярно писали Елене Блаватской письма, в которых повествовали невероятно интересные истории с прилетами духов и с материализацией материков, слонов и «людей других ископаемых рас». Письма, как выяснилось, писали слуги из соседней гостиницы; Елена Блаватская оказалась женщиной небогатой и в один прекрасный момент не смогла внести требуемую сумму. Слуги-«махариши» обиделись и обратились в полицию. А английские полицейские по причине полного отсутствия фантазии и плохого отношения к жуликам выдворили Е. Блаватскую из страны [39].

Вообще-то, упоминать Е. Блаватскую и Е. Рерих приходится, потому что их последователи продолжают рассказывать все те же сказки — в том числе и на исторические темы. И пока поток доверчивых, но невежественных людей не иссяк, имеет смысл предупредить соотечественников. Даст бог, кто-то и убережется.

Но в наше время по градам и весям ходят не менее оригинальные книги. Наверняка я знаю далеко не все «шедевры» этого типа, но приведу только три, хорошо мне известные:

1. Кандыба, доказывающий, что вся история человечества протекала возле Ильмень-озера, на Новгородчине (по просьбе историков из Новгорода специально оговариваюсь — они к этой «теории» не имеют никакого отношения, ее разработкой не занимались, а к самому Кандыбе относятся, мягко выражаясь, несерьезно) [40].

2. В. Н. Демин, «отыскавший» прародину «настоящей Руси» чуть ли не на Северном полюсе: «Гиперборейскую Русь» на севере современной Европейской России; «тогда» и климат был якобы иной. Обойтись без мистики, без ссылок на Рерихов и без множества совершенно фантастических аналогий славянских богов с эллинскими и с индусскими автор, конечно же, не в состоянии [41].

3. Юрий Дмитриевич Петухов, издававший некогда замечательную газету «Голос Вселенной», «Орган трансцедентных надправительственных сил», а ныне написавший книгу, аннотацию к которой я привожу полностью и без комментариев: «История человечества, история земной цивилизации — это в основном история русов, древнейшего первонарода, породившего практически все нации и народности ностратической языковой семьи. Об этом и многом другом увлекательно рассказывается в статьях одного из ведущих ученых-историков нашего времени Ю. Д. Петухова» [42].

Естественно, «ведущим ученым-историком» никто Ю. Д. Петухова отродясь в научном мире не признавал, да и не за что. Самозванец — он самозванец и есть.

Но сейчас я вынужден анализировать совсем другое явление, поскольку именно оно может вызвать у кого-то из читателей протест: «Чего же это нам суют «неправильную» историю?!»

Все началось с того, что в 1996 году два математика, Глеб Владимирович Носовский и Анатолий Тимофеевич Фоменко, опубликовали книгу «Империя», а через год, в 1997 году, еще одну — «Новая хронология Руси» [43].

Если передавать содержание книги предельно кратко, то авторы претендуют на совершенно новое «прочтение» русской (и не только русской) истории. Все, что мы считаем историей русского народа, Руси и Российской империи, согласно авторам — фальсифицировано. В нашем прошлом не было никакой такой Киевской Руси, не было Господина Великого Новгорода. Тем более не существовало никакого такого монгольского завоевания Руси.

И не могло существовать, потому что до воцарения дома Романовых от Китая до Европы простиралась огромная империя, Русь-Орда. Единое государство, разные части которого говорили на разных языках, а своих императоров-царей-ханов называли разными именами. А единая церковь империи объединяла не только католиков и православных, но и магометан.

Авторы «устанавливают» множество «тождеств» между монгольскими, татарскими, византийскими, русскими правителями, проводят множество параллелей, «…в справедливости которых, как нам кажется, трудно сомневаться» [43. С. 235]. Великий князь Дмитрий Донской — это и есть Тохтамыш. Ярослав, отец Александра Невского, — это, оказывается, и есть Батый; он же — Иван Калита. Его старший брат Георгий Данилович — это и есть Чингисхан, основатель Империи; он же, «по совместительству», и Рюрик; именно с него-то и начинаются исторические времена. Просто их знают то под одним, то под другим именем.

Почему же никто в России (и во всем мире) не имеет представления о «Великой империи Руси-Орде» и о тождестве деятелей мировой истории? Почему взволнованный рассказ о неведомой миру «империи — Орде» и о единстве Батыя и Ярослава выглядит сегодня не повествованием историка, а бредом? А это потому, объясняют авторы, что все русские летописи полностью фальсифицированы. Придя к власти, гадкие Романовы стремились фальсифицировать русское прошлое, уничтожить память об истинной истории «Руси-Орды». Поэтому они уничтожали подлинные документы, стремительно создавали новые о каких-то высосанных из пальца исторических обстоятельствах и событиях. Все, чтобы оправдать свою узурпацию власти.

«На самом деле» Романовы захватывают власть после кровопролитной гражданской войны в XVI веке. Тогда правили четыре царя Ивана, позже объединенных под именем Ивана Грозного. Суть же борьбы — в ориентации на прежнюю сверхимперию или на нехорошую Европу. Романовы победили… и сделали все, чтобы представить историю в выгодном для себя свете: истинного царя Дмитрия обозвали «самозванцем», Смутное время «укоротили», чтобы не рассматривать свои неблаговидные деяния, а Ивана Грозного выдумали, чтобы объяснить причины Смуты.

Как же доказывают авторы свои сногсшибательные «открытия»? А никак! Основной звучащий аргумент выглядит текстуально так: «Такова наша гипотеза». Или: «Согласно нашей гипотезе». Казалось бы, авторы — профессиональные ученые — как-никак должны понимать: гипотеза выдвигается не беспричинно и не на пустом месте. Гипотеза имеет свое обоснование — и именно это отличает ее от пустого домысла. Но Носовский и Фоменко представляют нашему вниманию именно набор ничем не обоснованных домыслов.

Единственно, на чем строится аналитический аппарат работы, — это игра на звукописи и игра на примерном совпадении дат.

Например, кто такие варяги? А очень просто! Варяги — это враги. Это не этноним, а название любого врага. Врага вообще. Кстати, как свидетельствуют профессиональные филологи (и что известно уже пятиклассникам), враг чередуется фонетически с ворогом, чередование — ра-/-аря противоречит нормам. То, что таким словом никогда не называли никого, кроме норманнов, авторы либо игнорируют, либо просто не знают. Об их фантастическом невежестве еще придется говорить особо. Но это еще не все! Оказывается, такое же название было дано и итальянцам! Фряги, фрязи — это не кто иные, как фряжины — вражины [43. С. 119].

Но это еще что! Киев для авторов — это Хио (CHYO, CLEVA, RioNa) западных летописей; делается вывод, что это… о-в Хиос (Chios, KHIOS) «рядом с Грецией» [43. С. 118].

Самарканд лихо оказывается Самарой, таурмены пляшут кекуок с тур-менами (то есть на дикой смеси английского с тюркским «мужчинами турок»)… впрочем, всего не перечтешь.

Даже в магометанском летоисчислении по годам Хидждры (Гедждры) «улавливаются отголоски имени Георгий, его варианты — Гургий, Гургута. «Кроме того, слово «Hegira» может быть слиянием двух — Гог и эра (напомним: эра = era), то есть могло обозначать просто «эра Гога» или «эра Готов», «эра монголов». Горгий и Геджра вполне созвучны» [43. С. 120].

Вообще-то, в лингвистике давно известно, что сравнивать звукоподобия совершенно бессмысленно: они просто ничего не доказывают. Ну, есть у побережья Якутии островок, называемый Африка. Ну, есть в Центральной Америке город Герма. Следует ли из этого, что в Якутии до якутов жили негры, а город Герму основали германцы? В обоих примерах случайные совпадения звуков не означают совершенно НИЧЕГО. Сама по себе похожая звукопись доказывает не больше чем очертания облаков в небе.

Существуют довольно строгие правила, по которым имеет смысл соотносить разные части слов в разных языках, и выводы о происхождении слов, названий, понятий делаются на основании кропотливого анализа корней слов, имеющих родственный смысл и употребляемых в близком контексте.

То, что у литовцев и пруссов почитали бога Перуна (Перкунаса), свидетельствует о близости народов. То, что у всех славян орудия сельскохозяйственного труда, а в балтских языках — литовском и прусском — у них другие названия, служит доказательством: балты и славяне разошлись до того, как появилось земледелие.

А вот «звуковые параллели» типа: Орда-орден, монгол — мегалион, басурман — вессермен, атаман — гетман — гауптманн и так далее [43. С. 238] — ничего не доказывают, ни о чем не свидетельствуют и могут представлять интерес разве что для профессиональной работы психиатра, но никак не для истории и лингвистики. Здесь сравниваются слова, которые в своих языках имеют разное происхождение и разный смысл, а потому их совпадение (весьма относительное, впрочем) не говорит совершенно ни о чем.

Нет, для обмана читателя-то сие может представлять интерес. Но вот для «доказательства» главной идеи авторов книги, вроде бы ученых, — нет, никакого интереса эти параллели не представляют.

Идея «тождества» исторических лиц и целых династий питается столь же нехитрой игрой на весьма примерном совпадении сроков правления и самой жизни. Если к тому же «совпадают» (то есть хоть как-то похожи и деяния), то делается вывод о «тождестве» — в той же формулировке про «у нас появилась гипотеза».

Авторы считают «тождественными» династии киево-новгородских князей, московских князей и татаро-монгольских ханов. По «их гипотезе» — это одна и та же династия, называвшаяся по-разному в разных местах, с разными региональными именами одних и тех же князей-ханов. Русская история началась в XIV веке, с Георгия-Чингисхана, а Киевского периода истории Руси для них «не было» в самом буквальном смысле.

Что касается «совпадений» времени правления князей-ханов, герцогов (а также китайских ванов, японских микадо и «хранителей неба» древних майя), то причина их так же банальна и проста: при одном и том же или близком уровне и образе жизни люди живут, заводят детей и умирают во вполне определенные, хорошо просчитываемые сроки. При всем разнообразии выращиваемых культур, экзотичности культов и различности языков, на которых говорили на Земле, все правители всех народов с Древнего Египта до Европы и Руси XIX века и от Ирландии до Перу и Мексики были правителями стран и народов аграрно-традиционной стадии развития. То есть земледельческих народов, живших по традициям, очень похожим в основных чертах: ранние браки, рождение многих детей, ранние смерти. А это определяло и вероятный срок появления у человека детей, и вступления на трон, и смерти.

Вопрос, конечно, в способе наследования. Если сын строго наследовал отцу, то время пребывания на троне каждого представителя династии оказывается особенно хорошо предсказуемым: после одного или двух «длинных» сроков, по 25–40 лет, приходится один или два «коротких», лет по 8–15. Почему именно так? А потому, что после долговечного правителя его сын и внук садились на трон в более преклонном возрасте, и срок их пребывания в правителях укорачивался.

Конечно, если королю (вану, Великому князю, хану, хан-тенгри, кагану, герцогу, ярлу, императору, князю, королю) мог наследовать и младший брат, то сроки несколько искажаются. Внезапные насильственные смерти тоже «размывают» динамику сроков правления: а ведь очень многие правители погибали в войнах или в дворцовых переворотах.

Но вообще-то в совпадениях сроков правлений нет дефицита: при сравнении любых династий в любых концах земного шара. Разумеется, сроки правления пап римских этой закономерности подвержены: выбирали, как правило, не очень молодых кардиналов и правили они недолго. Так же «выбиваются» и далай-ламы, каждого из которых выбирали младенцем после смерти прежнего.

Но вот взять тех же Ягеллонов. Начиная с Гедиминаса и до Сигизмунда II сроки правления всех Великих князей Литвы, а впоследствии польских королей выглядят так: 23 года; 32; 50; 10; 9; 42; 24.

Возьмем теперь сроки правления японских сегунов из династии Токугава, взошедшей на престол в 1603 году: 13; 5; 28; 29; 29; 45; 12; 9. Как видите, та же динамика «длинных» и «коротких» сроков правления.

Сроки правления франкской королевской династии Каролингов, севшей на престол в 687 году: 25; 26; 10; 46.

Сроки правления французских королей из «прямой ветви» Валуа, с 1328 года: 22; 14; 16; 42; 12; 15; 49.

Цифры совпадают весьма примерно, но ведь и у Морозова (о нем ниже) они совпадают не больше. А Фоменко с Носовским цифрами предусмотрительно не оперируют.

Не буду загромождать книгу перечислением сроков правления императоров китайских династий Мин, Сун и Тан, правивших в разное время, царей Иудеи I тысячелетия до Р.Х., японских микадо IV–VII веков. Особенно похожи почему-то сроки правления микадо годов Тайра (середина VII века) и сроки правления Валуа.

Еще очень рекомендую посмотреть сроки правления полинезийских вождей: островов много, и при желании всегда можно подобрать «подходящую» династию.

Сходство деяний, в общем-то, тоже понятно: если не вдумываться в то, с кем же именно воевали и каковы результаты, и если игнорировать сам характер проводившихся реформ, всякую деятельность абсолютно всякого вождя, от Карла Валуя до Териироо и от Василия Темного до Еритомо Минамото, легко облечь в самую простую, короткую, как мини-юбка, схему: «воевал», «проводил реформы». А воевали и «проводили реформы», можно сказать, абсолютно все.

Сходные условия жизни порождали и похожие общественные группы. Например, «мушеллим» Древнего Вавилона получали землю от государства и держали ее, пока несли военную службу. Таковы же были и «стратиоты» Византии. Жившие на границах с племенами айну беглые японские мужики, постепенно отнимавшие их земли, похожи на наше казачество. «Люди длинной воли» в Монголии XI века до смешного напоминают мятежных баронов Англии XII–XIII столетий… Впрочем, примеры можно умножать до бесконечности.

Остается удивляться бедности фантазии Фоменко и Носовского. Вместо «открытия» евразийской империи «открывали» бы сразу империю мировую, правители которой на разных языках назывались бы по-разному, имели разные имена, но по срокам жизни и правления неуклонно «совпадали» бы.

Особого риска тут нет — нужные сроки, обстоятельсва и деяния «совпадут» у любой династии антропоидов, живущих на планете Земля и ведущих образ жизни земледельцев или скотоводов.

Попытались бы они доказать, например, что иудейский царь Ровоам, правивший в начале I тысячелетия до Р.Х., и ацтекский царь Монтесума, правивший в XVI веке, современник Ивана Грозного, — одно лицо. Что Гай Юлий Цезарь и есть Кон-Тики Виракоча, приплывший в V веке по Р.Х. на бальзовых плотах из Древнего Перу на остров Пасхи. Уж веселиться — так по-крупному!

Впрочем, есть серьезная причина не делать столь широких экскурсов — это чудовищно низкая квалификация авторов «концепции». Не уверен, что им известно что-либо про остров Пасхи, например. Потому что лично меня больше всего удивляет даже не сказочный гонор авторов. Даже не убожество аргументации, подобное разве что масштабности их же рассуждений и построений.

Больше всего меня поразило их фантастическое, прямо-таки сказочное невежество. Авторы не имеют представления об обстоятельствах, прекрасно известных любому историку-третьекурснику. Причем эти «обстоятельства», уж извините, представляют собой никак не «фальсификации» и не предрассудки ругаемых автором историков, а твердо установленные факты. Ничего не попишешь.

«…в русских источниках хранится подозрительно странное молчание о захвате турками Константинополя в 1453 году, — вполне серьезно заявляют авторы. — Немногие сохранившиеся отголоски русского отношения к этому событию показывают, что это отношение было скорее всего одобрительным по отношению к османам (рос-манам?)» [43. С. 234].

Не знаю, как насчет рос-манов; источники молчат о народе с таким названием. И ассоциации турок-османов (сельджукского племени кайы, принявшего название по имени Османа I, основателя династии и государства — ядра будущей Османской империи) с мифическими рос-манами — чистейшей воды высосанная из пальца выдумка. И никакого «одобрения к османам» ни в каких источниках обнаружить совершенно невозможно. Для таких утверждений надо не только полностью утратить чувство реальности, но и пренебречь всеми известными фактами.

Но взятие Константинополя в русской историографии XV века отражено во МНОЖЕСТВЕ источников — вот что главное. Более того — это известие оказало на историю и культуру Руси огромное и неоднозначное воздействие — вот это уже, простите, факт. Веками мы существовали словно бы в культурной тени огромной древней империи (на этот раз вовсе не высосанной из пальца, а совершенно реальной). И в одночасье Русь оказалась единственной непокоренной магометанами православной страной… Источники доносят до нас и страх, и чувство неуверенности в будущем, и горделивое чувство избранничества: «Три Рима пали по грехам своим, третий же стоит, и четвертому не бывать…»

Впрочем, авторы совершают не менее потрясающие открытия. Примеров такогоже невежества, сказочного неведения самых элементарных вещей по всей книге много. Прямо-таки невероятно много. Какую глупость считать самой глупой, какой пример вопиющей некомпетентности, самым вопиющим — дело вкуса. Лично меня больше всего потрясла расправа с Господином Великим Новгородом.

Мало того, что «стоящий среди болот» Новгород «никак не мог быть» центром ремесла и средоточием торговых путей. Мало того, что «настоящий» Новгород — это …Ярославль, а новгородские концы — вовсе не части древнего города, а разные районы Новгородской… то есть, вероятно, Ярославской земли. Но у авторов плюс ко всему пропадает в неведомые нети и… знаменитое Ярославово дворище. «…Никто не знает, где в Новгороде находится Ярославово дворище», — открывают авторы очередную высосанную из пальца «сенсацию».

От такого заявления обалдеет не только профессиональный историк, но и любой житель города Новгорода. Ибо Ярославово дворище — это, попросту говоря, один из районов города, название которого не изменялось со Средневековья. Последний раз я стоял на Ярославовом дворище в июле 2004 года — оно находится как раз напротив новгородского кремля, надо пройти по мосту через Волхов.

Кстати, «концами» называли части города местные жители еще в 1929 году, когда А. В. Арциховский начинал свои первые раскопки.

Да, о сенсациях… Слово это не всегда звучит синонимом «глупость» — ибо книги пишут не только носовские и фоменки. Как раз раскопки Новгорода могут быть приведены как пример вполне сенсационного исследования. Раскопки Ярославова дворища 1938–1939 годов, потом 1947–1948 годов не только полностью подтвердили легенду о его основании, но и дали колоссальный, поистине сенсационный материал.

А раскопки Неревского конца Новгорода с 1951 года заставили совсем по-новому осмыслить саму цивилизацию средневековой Руси. В числе прочего были найдены (и прочитаны) берестяные грамоты, и это заставило изменить наши представления о культуре, образе жизни, уровне развития личности у средневекового россиянина.

И все данные раскопок подтверждают как раз исключительную роль Новгорода как торгово-ремесленного центра. В том числе и данные, содержащиеся в берестяных грамотах. И в немецких источниках — ибо именно этот, «утонувший в болотах», Новгород был членом Ганзейского союза, и об этом есть многочисленные документы из архивов Любека, Бремена, Гамбурга, Дерпта…

Или вот еще один перл. Авторы «сенсационной» книги готовы выдать за невероятное открытие результаты восстановления облика Тамерлана по черепу М. М. Герасимовым. На самом деле европеоидность Тамерлана никого не способна повергнуть в удивление — кроме самого последнего невежды. Всем известно, что в числе племен Центральной Азии было много европеоидных; а если даже Чингисхан и был ярко выраженным монголоидом, то после многих поколений женитьбы на тюркских (европеоидных или почти европеоидных) принцессах пра-пра-правнук Чингисхана Тамерлан, естественно, и должен быть европеоидом. Кстати, одна из кличек Чингисхана звучит как «рыжебородый». Очень возможно, и он имел европеоидный облик, почему бы и нет? Носовский и Фоменко или сами этого не знают, или, попросту говоря, врут читателю. Предполагая при этом, что сам читатель об этом не имеет ни малейшего представления и поверит решительно чему угодно.

Рассуждения об облике Тамерлана мимоходом вскрывают еще один пункт невежества Фоменко и Носовского. Они всерьез полагают, что существует некий «индоевропейский облик». Но языковая группа, язык — это одно, а расовая принадлежность — совсем другое. Наука кое-что знает о существовании индоевропейских языков — но нет такой расы. На языках индоевропейской группы говорят и скандинавы, и жители Северной Индии.

Так же как без переводчика могут понимать друг друга ярко выраженные монголоиды — якуты и такие же ярко выраженные европеоиды — турки.

Авторы приписывают профессиональным историкам, научному миру желание видеть Тамерлана непременно ярким монголоидом [43. С. 207]. Но это лишь один из многих случаев, когда они приписывают научному миру совсем не то, что на самом деле готовы отстаивать ученые.

Кстати, при обсуждении европеоидности Тамерлана авторы вступают в дикое противоречие с самими собой — только что, буквально несколькими страницами выше, у них слово «монгол» означало «великий» — так сказать, самоназвание для верхушки высосанной из пальца империи. Теперь же оказывается, что монгол «должен иметь» строго монголоидную внешность… Где логика!! Где следование своей собственной выдумке?!

Еще раз повторюсь: авторы или совершенно не владеют предметом, даже в пределах выпускника средней школы, или сознательно врут, цинично обманывая невежественных… (опускаю эпитет).

У читателя может сложиться впечатление, что я сознательно вырвал самые нелепые, самые абсурдные утверждения авторов, невероятно преувеличил и раздул, а остальная часть книги выглядит несравненно приличнее. Но это не так. В том-то и дело, что я привожу вполне типичные примеры. Каждый может набрать свою пригоршню ничем не подтвержденного бреда… я хотел сказать, «гипотез»… Я выбрал только то, что мне показалось чуть-чуть интереснее остального. По личному вкусу.

Не стану притворяться, будто мне так уж непонятна причина появления творений Носовского и Фоменко. Все духовные, все интеллектуальные революции сопровождались гротескными, нелепыми тенями. Ибо всякое новое знание позволяет двигаться и вверх, и вниз. Культурный взлет Рима в I веке по Р.Х. породил не только Цезаря, Августа и Мецената, но и торговца рыбой, пытающегося прослыть философом и меценатом.

Культ разума, создание в Англии Королевского научного общества сопровождались появлением Ньютона и Левенгука, а заодно — паркетного шаркуна, смешного напудренного развратника, почувствовавшего себя свободным «от пут придуманной попами морали».

Интеллектуальная революция рубежа XIX и XX веков привела в мир станционного телеграфиста, разыгрывающего «сверхчеловека» перед уездными барышнями.

Мы живем в эпоху научной и культурной революций. На глазах меняется представление о границах возможного и невозможного, мыслимого и немыслимого. Изменяется картина мира в целом. Казавшиеся бесспорными истины ставятся под сомнение. Раскопки Т. Хейердала, В. Массона, Дж. Мелларта, Н. Дженкинс, А. В. Арциховского изменяют наше отношение к прошлому.

На этом фоне мелькают свои гротескные тени. Те, кто встает на цыпочки, пытаясь пристроиться к рядам деятелей интеллектуальной революции. Люди, из всего кипения научной жизни усвоившие одно — что «никто ничего не знает», что «каждый имеет право думать, как он хочет» и что путь к успеху — врать как можно более лихо. Но у поклонников Блаватской есть хотя бы свой священный авторитет — сама Блаватская. Авторы книги вынуждены быть сами себе таким авторитетом.

Любимый аргумент воинствующего невежества — что научный мир «не может» с ним спорить. В определенной степени — и впрямь «не может». Попробуйте вести полемику с психом, всерьез утверждающим, что Земля плоская. Или что насекомые и мыши могут сами собой самозарождаться из грязи и пыли. Или что «вся история человечества была историей борьбы классов». Тут главная трудность будет не в том, чтобы понять неверность и даже бредовость слов «оппонента».

Проблема в том, чтобы хоть как-то соотнести произносимое «оппонентом» и известное специалистам. Чтобы найти ту плоскость, в которой вы вообще можете о чем-то говорить и хоть как-то понимать друг друга.

Перлы Носовского и Фоменко невероятно трудно рецензировать, и не потому, что их аргументация серьезна, а приводимые «доказательства» неопровержимы. Дело в другом…

Во-первых, спор предполагает хотя бы сравнимые весовые категории. Владение хотя бы некоторыми общими знаниями. Спор профессора со студентом возможен все-таки в основном в учебных целях. А тут такая бездна невежества, что и с семиклассником сравнить непросто.

А как прикажете хоть что-то объяснять человеку, не владеющему самым элементарным материалом?! Ты ему скажешь: «На Ярославовом дворище было найдено…» А он выпучит глаза: «Так ведь Ярославова дворища не существует!»

Во-вторых, ученые, как правило, люди занятые. Тратить время на споры с фоменками и носовскими им попросту неинтересно. И я не стал бы тратить время, не будь нужды написать эту книгу.

Но я прекрасно понимаю, что должно делаться в голове у неспециалиста. Мы ведь — увы! — живем в мире специализации, и пока что специализация только растет. Все мы становимся специалистами все более «глубокими» — то есть знающими все больше все о меньшем.

Однажды я принес книгу Носовского и Фоменко в один академический институт. …Нет, это надо было видеть! Сотрудники института, профессиональные историки, буквально заходились, прямо-таки кисли от смеха.

— Ну, удружил! — радостно вопили историки, стирая со щек слезы восторга. Лютые враги объединялись против общего противника. Примирялись поссорившиеся друзья и любовники. Профессор Н., двадцать лет не разговаривавший с академиком М. после выступления академика М. на ученом совете, почти улыбнулся ему после особенно ядовитой шутки в адрес Фоменко.

А самое смешное в этом то, что книга свободно продавалась на книжном лотке в квартале от здания института. И никто ее не только не отрецензировал: до моего появления с книгой никто ее даже не взял в руки. На мою же просьбу дать профессиональное заключение по книге народ ответил вполне откровенно:

— Старик, на ерунду времени нет.

И это очень напоминает мне историю времен полузабытого пионерского детства.

Лет 35 назад некий пионер Коля написал в редакцию журнала «Костер», что научился очень хорошо играть в шахматы и всех в классе обыгрывает, только вот конем пока ходить не научился. А теперь он хочет найти какого-нибудь гроссмейстера, чтобы его победить. Редакция пообещала Коле найти ему соответствующего гроссмейстера — не умеющего ходить конем. Пусть побеждает…

Возникает желание, чтобы Фоменко с Носовским рецензировали профессора, считающие Тамерлана негром и ничего не слыхавшие о всемирно знаменитых открытиях, составивших эпоху в археологии Новгорода.

Итак, позиция специалистов более-менее понятна: не связываться с неучами. Позиция логичная, нет слов!

Но такая позиция коллег мне представляется не очень корректной по отношению к огромному числу неспециалистов. В конце концов, человек не виноват в том, что он — не менее узкий специалист, чем историк, но совершенно в другой области. А знать историю своего народа (и не только своего) — хочется.

Человек искренне хочет побольше узнать об истории… Берет новую для него книгу, и… Кого убеждает аргументация (человек же не знает, что она полуграмотная), кого привлекает сам факт смелого, на грани безумия, отторжения всего привычного и, казалось бы, устоявшегося. А кроме всего прочего, заползает в голову мысль: если уж люди так уверены в себе, так смелы, то, наверное, у них есть для этого причины?!

И человек утверждается в самых черных подозрениях: а вдруг вся история, которой его учили со школы, — «неправильная»?! Чаще всего он вовсе и не так уж уверен в правоте Фоменко, но некоторые сомнения заползают в душу, и человек начинает сомневаться во всем на свете: а была ли вообще античность? А существовал ли Древний Киев? А не был ли придуман «заодно» и Древний Новгород? А знают ли ученые точно, когда жил и как выглядел Чингисхан, или «никто ничего не знает»?!

Мне доводилось общаться с людьми и неглупыми, и неплохо образованными — с врачами, чиновниками, предпринимателями, — которые или занимали ни к чему не обязывающую и довольно удобную позицию «почему бы и нет?», или же начинали сомневаться в любых исторических сведениях, сообщаемых на основании любых источников. Ведь все равно же «никто ничего не знает»!

И это не так безобидно, как могло бы показаться. Тем более что у Фоменко и Носовского нашлись и предшественники, и продолжатели. Ведь не они первыми выдумали самое главное в своей бескрылой горе-«теории». Отцом-основателем наших «ревизионистов» был революционер-народоволец Николай Александрович Морозов. Судьба была благосклонна к нему: сын помещика и крепостной крестьянки, Николай Александрович родился 7 июля 1854 года в селе Борок Некоузского района Ярославской области; а умер там же 30 июля 1946 года, прожив чуть больше 92 лет.

Большую часть своей долгой жизни он занимался чем угодно, только не науками и искусствами. С 1874 года, с 20 лет, участвовал в «хождении в народ». В конце 1874 года уехал в Женеву, редактировал там журнал «Работник», а в 1875 году вступил в секцию Парижской Коммуны I Интернационала.

В январе 1875 года при возвращении в Российскую империю арестован, отпущен на поруки. В 1878 году вступил в «Землю и Волю» и основал «Листок «Земли и Воли». В 1879 году — член исполнительного комитета «Народной воли» и редактор газеты «Народная воля».

В начале 1880 года Николай Александрович уезжает за границу, а в декабре этого же года в Лондоне встречается с К. Марксом.

28 января 1881 года при нелегальном возвращении в Российскую империю арестован на границе и по «процессу 20-ти» в 1882 году приговорен к бессрочной каторге. До ноября 1905 года, 23 года без малого, он сидел в одиночке в Шлиссельбургской крепости.

Вот тут-то, в 28 лет, пришло наконец время учиться… Делать в одиночке было нечего, и Николай Александрович изучал химию, физику, математику, астрономию, историю. Позволю себе проконстатировать факт — никакого регулярного образования Николай Александрович Морозов не получил. Прочитанные в тюрьме книги и сделанные там записи — это и были его «университеты».

Можно по-разному относиться к правительству Российской империи. Но, во всяком случае, Н. А. Морозов — далеко не единственный, кто вышел из ее тюрем, не очень растеряв здоровье, да еще и кое-чему подучившись. Николай Александрович даже ухитрялся в тюрьме писать книги. И не успел он обрести свободу, как стал выпускать буквально книгу за книгой.

В 1907 году увидели свет «Периодические системы строения вещества» и «Д. И. Менделеев и значение его периодической системы для химии будущего». Книга и по сей день вызывает уважительное покачивание головой у химиков: в ней Николай Александрович предсказал существование инертных газов, сделал и еще кое-какие дополнения к системе Менделеева.

Тогда же вышли и книги стихов: «Из стен неволи» (1906), «Звездные песни» (1910).

Основная тематика стихов — злая сатира на существующий в Российской империи строй, борьба с самодержавием, воспевание жертвенного героизма, призывы к мести — и за народ, и за «погибших товарищей».

Эти стихи вполне доступны, и их можно прочитать в книге «Поэты-демократы 1870–1880 гг.». М.-Л., 1962. Но предупреждаю, что большого удовольствия вы скорее всего не получите. Читать эти стихи временами страшно, временами — противно, но чаще всего просто скучно. Значительно интереснее прозаическая мемуарная книга «Повести моей жизни». Она тоже вполне доступна, потому что первый раз была выпущена в 1916–1918 годах, а последний раз — в 1965 году [44]. Книга эта интересна для историка, но не она и не стихи, даже не опыты в области химии сделали имя Николая Александровича бессмертным.

Настоящее «имя» сделали ему книги по философии истории: «Откровение в грозе и буре» (1907), «Пророки» (1914), а особенно «Христос», сочинение ни много ни мало в 7 книгах, которые выходили с 1924 по 1931 год. Теперь, впрочем, они переизданы и тоже очень доступны [45].

При советской власти Н. А. Морозов с 1918 года и до конца жизни был директором Естественнонаучного института имени Лесгафта, выступал с популярными лекциями, ездил читать их в Сибирь и на Дальний Восток. Преподавал на Высших курсах им. П. Ф. Лесгафта и в Психоневрологическом институте. Он стал Почетным членом Академии наук СССР по физико-математическому и химическому отделению. Несомненно, он искренне любил науку. Как и большинство русских интеллигентов, он даже СЛИШКОМ любил науку… Так сильно любил, что наука начинала заменять ему отброшенного за ненадобностью бога, а занятие науками и искусствами приобретало вид СЛУЖЕНИЯ.

Впрочем, самая главная идея Н. А. Морозова не была воспринята всерьез. Потому что самой главной идеей Н. А. Морозова было: история началась совсем недавно! Не было никакой античности. И Древнего Рима никогда не было. Рим — это та же самая Византия. А Византия — это и есть Древний Египет; пирамиды построены в V веке по Рождеству Христову, а фараон Хуфу — один из византийских императоров.

Николай Александрович пришел к этому выводу уже знакомым способом: сравнил время правления византийских императоров, римских принцепсов, египетских фараонов и, конечно же, нашел очень много похожего!

Кроме того, он нашел множество похожих войн, похожих дворцовых переворотов и тайных акций, напоминающих другие.

Был сделан вывод: не существовало стран Древнего Востока, классической Греции, Рима, Византии. Существовала одна огромная империя (узнаете Фоменко?), императоров которой в разных местах называли по-разному и хроники которой в разных местах вели на разных языках: древнеегипетскими иероглифами в одном месте, по-латыни — в другом, по-гречески — в третьем.

Что же до античности, вообще всего, что было до Возрождения, — до XIV–XVI веков, то все это в эпоху Возрождения и выдумали: чтобы было что возрождать! По мнению Н. А. Морозова, все источники Рима и Греции были написаны в XIV–XVI веках и представляют собой совершенно нахальный подлог.

Идеи Н. А. Морозова научный мир принял, мягко говоря, кисло, и их стали быстро забывать. Фоменко с Носовским реанимировали уже полузабытую и никому не нужную идею. Зачем? Тут могут быть разные объяснения: от обычнейшего невежества до желания заработать на издании скандальных книг. Заработать не только деньги, но и то, что может быть дороже денег: славу, известность. Но кто бы знал, если бы не скандальные книги, не только кандидата математических наук Фоменко, но даже члена-корреспондента Академии наук Носовского?

У безумных идей всегда заводятся последователи. Фанатики идеи — это, конечно, капля в море по сравнению с массой исповедующих простенькое «почему бы и нет?». Большинство фанатиков, конечно же, люди шумные, но малоперспективные: толку от них очень мало даже для самых-самых «своих».

Но вот если появляются последователи-пропагандисты, это очень хорошо для безумной идеи! Если есть те, кто невероятно загорелся идеей, и притом что-то значащие сами по себе. Те, для кого безумная идея — способ заявить что-то свое, сделать какую-то свою политику.

И такой человек появился! Красноярский писатель Александр Александрович Бушков, «король русского детектива», стал активно пропагандировать Носовского и Фоменко. Его книга «Россия, которой не было» [46], вообще-то, видится отрадным явлением в море затопившего Россию окололитературного и околоисторического бреда (примеры я уже приводил). Она и достаточно корректна в большинстве случаев, и весьма, весьма информативна.

Книга понравилась мне и «разоблачением мифов» — хотя с точки зрения ученого, строго говоря, подвергаются анализу никакие не «исторические мифы», а утвердившиеся в обществе дикие, предельно далекие от истины представления. Некоторые из них — «просто» невинный плод невежества. Той самой простоты, что много хуже воровства. А большая часть возникла не случайно и не стихийно: эти представления есть плод сознательной подтасовки фактов, трактовки документов в угоду надуманной схеме, подчинения истории политической злобе дня. Взять хотя бы превращение одного из самых бездарных и самых страшных монархов (Петра I) в главного российского просветителя и чуть ли не спасителя Отечества… Или удивительная история Ивана Сусанина — случайной жертвы разбойников, превращенной в национального героя.

Понравилось и стремление Александра Александровича взять на себя труд выступать в роли просветителя соотечественников.

Даже пытаясь выступать в роли создателя собственной модели, А. А. Бушков чаще всего убедителен. Имеет полное право на существование и идея первоначального Крещения Руси по «латинскому» обряду; и модель, согласно которой Восточную Европу, включая Северный Кавказ и степи, населяли родственные племена. Часть их, возможно, была тюркизирована во времена Каганата. Гипотеза А. А. Бушкова о том, кто такие хазары, — просто красива. Причем гораздо красивее завиральных идей Л. Н. Гумилева про Хазарию, коварно захваченную злыми иудеями.

И я охотно дал согласие написать послесловие к «России, которой не было»… Но вот тут мне придется сделать одну немаловажную оговорку. Дело в том, что мое «послесловие» состояло из двух частей. Первая — сугубо хвалебная. Вторая — сугубо отрицательная. Все, с чем я был категорически не согласен, я пронумеровал и последовательно перечислил по пунктам. Ну, и было сказано на словах: мол, если исправляешь то, о чем идет речь в пункте, то и не печатай пункт, в котором наводится критика.

Ну-с, а Александр Александрович поступил предельно просто: полностью опубликовал положительную часть рецензии, а отрицательную так же полностью выкинул. При этом Александр Александрович НИЧЕГО не изменил в своей книге. Вообще ничего. Ни одно из моих замечаний не было учтено вообще никак.

Среди оставшегося «неизмененным» есть и мелочи — вроде того, что кыргызы енисейские никак не платили дань маньчжурам! В годы своего могущества Кыргызский каганат (XI–XIII вв.) был одним из могущественнейших государств Центральной Азии. Дань джунгарам платили хакасские племена много позже, в XV–XVII веках, когда никакого Кыргызского каганата не было и в помине, а на его руинах обитали деградировавшие остатки прежнего населения. Современная хакасская интеллигенция Чингисхана ненавидит — за разорение Кыргызского каганата в XIII веке, за то, что нашествие монголов прервало развитие цивилизации в Хакасии и отбросило хакасов на века.

То есть мне обидно и то, что моя подпись — под огрехами даже такого масштаба. Вдруг читатель сочтет, что я не знаю этих элементарных вещей.

Но в «России, которой не было» встречаются грехи и посерьезнее. Боюсь, что потуги любой ценой доказать — не было никаких монголов, события XIII века сводятся к вражде Северо-Восточной Руси с Южной и с Западной Русью, не особенно состоятельны. Не буду отрицать хорошо известного, но до последних лет скрываемого или полускрываемого — действительно, история шла совсем по-разному в разных регионах Руси. На Северо-Востоке, Юге и Северо-Западе формировались разные типы общества. Противостояние Московии и остальной Руси было таким жестким, что еще в XV–XVI веках литовская дипломатия отказывалась признавать московских царей (ханов? каганов?) князьями всех русских. Лишь часть русских была «московитами». Для западных же русских, вполне возможно, русские их Московии, верные пособники татар, могли сами восприниматься как татары. Здесь А. А. Бушков глубоко прав, и спасибо ему за все собранные материалы.

Но вот в целом попытки реанимировать убогую гипотезу Морозова — Носовского — Фоменко выглядят жалко, и принимать их всерьез невозможно. И как Вы понимаете, читатель, под этой частью эпистолярного наследия А. А. Бушкова я не готов подписаться.

Особенно удивляет пиетет А. А. Бушкова к Н. А. Морозову. Во многих книгах Александр Александрович считает своим долгом всячески клеймить позором «интеллигенцию» с ее невежеством, идеологичностью, неумением серьезно трудиться. Но ведь Морозов — как раз типичный интеллигент! Не имеющий систематического образования, нахватавшийся поверхностных знаний в разных областях, строящий смехотворные умозрительные схемы по великому невежеству своему.

Прочитав мое послесловие к «Руси, которой не было», московские коллеги сделали мне два соболезнующих и по нашему времени дорогих телефонных звонка.

— Как ты в такое вляпался?!

Приходилось подробно объяснять, как дело было.

— Ну ясно… — облегченно вздыхал коллега, убедившись, что я вляпаться — вляпался, но все-таки не свихнулся. — Бушков действует, как герои его романов… Это он что, у них учится?

Не берусь отвечать на последний вопрос — кто у кого учится, не знаю. Но, во всяком случае, историю своего участия в пропаганде фоменкизма-носовскизма я честно изложил.

Ну, во-первых, потому, что во всех русских летописях есть выдержки из «Повести временных лет». Вовсе не только в Ипатьевской и Лаврентьевской летописях. «Повесть временных лет» вовсе не стала известна в результате некоего внезапного открытия. Она была известна всему образованному русскому обществу со Средневековья. Я уже обращал внимание читателя на то, что все русские летописи во всех землях и городах начинаются или с Сотворения мира, и тогда включают в себя «Повесть временных лет», или прямо начинаются с «Повести…».

Если считать все славянские летописи подделками, созданными по заданию Романовых, то у меня возникает одно лишь смиренное замечание: это надо же, какой масштаб должна иметь работа по подтасовке летописей! И в кабинет польского чиновника Быховца, и в скромную украинскую Диканьку, и в городские архивы Витебска и Смоленска прокрались коварные агенты Романовых. Если учесть, что украинские летописи писались и в XVIII веке, я позволю себе восхититься еще одним: как же долго действовала программа замены «правильных» летописей на «неправильные», подтасованные! И через сто лет после воцарения династии действует программа: как написали новую летопись, сразу же ее подменить! Куда там «жидомасонскому мировому правительству»!..

Если же исходить из подлинности летописей, то приходится признать: «Повесть временных лет» прекрасно знали и считали подлинной во всех концах необъятного славянского мира. И использовали везде, где считали свое княжество, свою землю частью Руси. И это заставляет принимать Нестора-летописца всерьез.

Кстати, таким же образом получается и с «Русской правдой». Почему-то и в летописных сводах, и в юридических документах (вплоть до «Литовских статутов», о которых речь еще пойдет впереди) есть отсылки к «Русской правде», причем четко различается «Правда Ярослава» и «Правда Ярославичей». Если следовать логике моих не очень грамотных «оппонентов», то и «Русская правда», «Правда Ярослава», должна быть составлена то ли Калитой, то ли его близкими родственниками в XIV веке.

Но ведь на Западе Руси ни Иван Калита, ни его братья не были, выражаясь мягко, очень популярными людьми. Об этом, впрочем, как раз подробно пишут и Фоменко с Носовским, и особенно подробно — А. Бушков. Неужели юридический кодекс, придуманный в Восточной Руси, мог бы лечь в основу юриспруденции Западной?! Не говоря уже о примитивности этого кодекса. В XIV веке «Русская правда» могла стать основой для дальнейшей разработки права, но вот заимствовать такой кодекс из другого государства не было никакой необходимости.

Во-вторых, все летописные сведения проверяются по другим летописям. Источники разных племен и народов свидетельствуют об одном и том же и указывают на один и тот же возраст событий.

Упоминания славян и славянских городов Куявии, Артании и Славии известны из арабских летописей, из сочинений путешественников VIII–IX веков. Ну ладно, агенты Романовых и туда, в арабский мир, пробрались, уничтожили «правильные» летописи и коварно подбросили «неправильные».

Но о событиях в Киевской Руси пишут и польские, и венгерские, и скандинавские летописи IX, X, XI веков.

В «Песне о Нибелунгах» упоминается «киевская земля», Land zu Kiewen. Слово «Русь» неоднократно появляется во французских романах и поэмах XII–XIII веков.

Аахенские анналы писались в VIII–IX веках, в эпоху Карла Великого, и велись на отменном верхненемецком языке. В этих анналах есть запись под 800 годом о том, что в Аахене появились какие-то незнакомые люди, называющие себя «славянами» и «русью». Эти рослые, сильные люди, заросшие бородами, охотно рассказали, что живут они в городе Киеве, принадлежат к племени полян, платят дань хазарам, а их владыка называется «каган».

Рассказав сказочку про то, как деятели эпохи Возрождения писали за античных людей все их книги, Н. А. Морозов позабыл придумать — кто сочинил скандинавскую руническую письменность? И кто, а главное, зачем сочинил аахенские архивы? В том числе и совершенно необязательную запись о появлении в Аахене киевских славян?

А Фоменко с Носовским запамятовали рассказать, как агенты Романовых подменяли документы в польских и венгерских архивах. Образованные они были, эти агенты, столь блестяще владевшие и труднейшим венгерским языком!

А главное, все написанное везде, от Скандинавии до Багдада, очень уж дополняет друг друга, очень уж ложится в некую единую концепцию.

Не хочу создавать у читателя впечатления, что все так уж и совершенно понятно в этих древних сообщениях, и так уж все однозначно. Попадаются и совершенно фантастические, просто малопонятные сведения. Например, ибн-Фадлан, арабский путешественник VIII века, весьма подробно описывает «огромного, грузного зверя», живущего в южнорусских степях. По описанию этот зверь очень похож на шерстистого носорога. О существовании в историческое время этого зверя ледниковой эпохи нет никаких других сведений, кроме подробного, очень точного описания ибн-Фадлана. Но что делать с самим описанием, к какой категории исторических сведений его отнести — не знаю, не знаю…

Или вот все те же арабские путешественники так же подробно, очень точно описывают «дивов» — огромных обезьян, живущих в стране русов на деревьях. Подробно описывается, как русы находят «дивов» по издаваемому ими пронзительному свисту (Соловей-разбойник?), ловят сетями и приручают. Во время сражений с половцами, по данным арабов, русы использовали таких «дивов»: «дивы» дрались огромными дубинками и некоторые были так страшны, что приходилось держать их на цепи.

Оставляю это сообщение без комментариев, просто как пример — не все нам так уж понятно, однозначно, так уж ложится в официальные версии.

В-третьих, источники по истории Киевской Руси находят и много позже воцарения Романовых. Например, «Слово о полку Игореве» найдено только в 1792 году. Есть много свидетельств того, что «Слово» хорошо знали на Руси в XIV–XVI веках. В 1307 году писец Пантелеймонова монастыря переписывал «Апостола» и выразил возмущение междоусобицами князей цитатой из «Слова».

По некоторым данным, в XV веке списки «Слова» имелись в Москве, Пскове и в Белозерском монастыре.

Князь А. М. Курбский тоже знал текст «Слова» и размышлял о местоположении речки Каялы.

Но тот список «Слова», который А. М. Мусин-Пушкин нашел в Ярославле и опубликовал в 1800 году, список XVI века, найден только в 1792 году. Как же его просмотрели агенты Романовых?!

С берестяными грамотами Новгорода получилось еще интереснее: об их существовании мир узнал только в 1950 году. С тех пор каждый археологический сезон в Новгороде приносил новые и новые открытия берестяных грамот.

По этому поводу можно сделать три предположения, два из них в духе Фоменко:

1. Агенты Романовых нашпиговали культурный слой Новгорода берестяными грамотами.

Правда, при этом не очень понятно, как археологи XIX–XX веков ухитрились просмотреть «перекоп» — следы того, что в культурном слое кто-то копался. Различать перекоп от «стерильного», нетронутого веками слоя археологов учат еще после I (первого) курса, во время археологической практики.

Как видно, с археологами тоже здесь что-то нечисто, и потому приходится плавно перейти ко второму предположению.

2. Все археологи, филологи, лингвисты, историки, которые занимались этими грамотами, — агенты Романовых, и это они специально делали письмена на бересте. Так сказать, утверждали право на престол уже не существующей династии.

Правда, в этих сильных, глубоко продуманных и достоверных версиях отсутствует один небольшой, но очень интересный штришок: и сам факт находок берестяных грамот, и их содержание «работают» только против убогой идейки Носовского и Фоменко. Что же они маху-то дали, агенты? Или, может, кто-то их перекупил?

Могу посоветовать Фоменко — Носовскому — Бушкову написать еще один исторический триллер, в котором агенты тибетских боддисатв, жидомасонов и космических пришельцев будут перекупать агентов Романовых, устраивая на фоне древнерусских городов перестрелки из блайзеров, гейзеров, арбалетов, пулеметов и наганов.

Ах да! Есть еще версия.

Перестать заниматься чепухой и изучать исторические источники, в том числе и берестяные грамоты, профессионально — то есть с учетом обстоятельств находки и характера документа. И признавать подлинными, если документ этого заслуживает.

В-четвертых, существуют ведь данные не только исторических источников. Есть, например, археологические данные о том, что в VII–X веках на Руси существовало двенадцать общностей… не знаю, как назвать их точнее. Ведь археологические данные не позволяют говорить, что это именно племена. Но общности есть, их именно двенадцать, и занимают они именно те места, о которых говорил Нестор.

С одним из племен, тиверцами, получилось вообще интересно. Нестор писал о них, что тиверцы «сидяху по Днестре».

Долгое время Нестора понимали весьма буквально: «на Днестре» — значит, непосредственно на берегах реки. Несколько поколений археологов пытались искать тиверцев на берегах Днестра. Не найдя племени, ученые начали вообще сомневаться в существовании тиверцев и стали склоняться к мнению, что Нестор, всегда вроде бы точный, «все придумал». Возникли даже не лишенные остроумия догадки — почему, для чего Нестор мог придумать тиверцев? Может быть, вопреки претензиям Византии на эту землю? Или чтобы племен оказалось ровно 12, священное число? Или перепутал славян с людьми совсем другой культуры?

Только в конце 1940-х годов молодой московский ученый Г. Б. Федоров сделал вполне безумное предположение: а что, если Нестор имел в виду, что тиверцы «сидяху» не по самому берегу Днестра, а на его притоках? Берега Днестра везде высокие, слой почвы нетолстый, много выходов камня-известняка. Редкие села лежат на высоких берегах, далеко от воды. Неудобно и брать воду, и для земледельческого хозяйства. А на притоках было удобно жить для земледельцев.

Преодолев огромное сопротивление почтенных мэтров («разве вы не знаете, что тиверцев найти нельзя?!», «многие их искали…», «бесперспективное занятие; займитесь чем-нибудь другим»), Георгий Борисович получил, наконец, право произвести археологическую разведку. Не сумей он получить результат за этот месяц, вся научная карьера Г. Б. Федорова могла бы пойти прахом. Но все дело-то в том, что тиверцев он как раз и нашел…

Получается, что сообщаемые Нестором сведения подтверждаются, и подтверждаются так, что лучшего нельзя и ожидать. Вероятно, и в остальных случаях на Нестора имеет смысл полагаться, не выясняя — а почему он придумал то или иное?

Отмечу еще огромное количество находок IX–XIII веков, происходящих из Западной Европы; это и мечи, и украшения, и монеты-динарии. Монеты, кстати, очень хорошо датируются.

В-пятых, раскопки во многих русских городах выявили слой монгольского нашествия. Конечно, сам по себе «след набега, след пожара» доказывает только то, что город брали штурмом, и не более того. Да только вот в некоторых городах места, где шел самый отчаянный бой, где «лежал живой на мертвом и мертвый на живом», не были расчищены и убраны.

Например, древняя Рязань находилась в 12 километрах от современной; называя вещи своими именами, после нашествия русские люди просто отстроили другой город, в другом месте и дали ему прежнее название.

В Киеве и в Любече город отстраивали поверх слоя погрома и пожара: просто разровняли все, что можно, и стали строить город поверху.

Что тут поделаешь! «След набега, след пожара» открывает не очень приятные зрелища. То есть, может быть, Бушкову с его культом империй, войны, физической силы и прочими пережитками младшего подросткового возраста это зрелище и понравилось бы. Большинству же людей оно категорически неприятно. Слой заполняют обугленные обломки бревен, костяки множества порубленных саблями, проткнутых копьями и стрелами людей. По положению скелетов видно, что многие пытались выбраться из завала еще живых и уже мертвых, когда рухнули горящие дома, погребая под собой людей.

Так вот, часть погибших — рослые европеоиды, вооруженные прямыми мечами, типично русскими щитами, в столь же типичных панцирях и кольчугах. А другая часть — смесь европеоидов, людей с легкой монголоидностью и даже выраженных монголоидов. И эти люди вооружены кривыми саблями, щиты у них маленькие круглые, типичные для верховых, а панцири типичны для Центральной Азии.

Есть и страшноватенькая находка в Киеве, часть слоя гибели города — полуземлянка гончара, в одной половине которой располагалась мастерская, в другой, отделенной печкой, — жилая часть.

У входа в землянку лежат двое: среднего роста человек с легкой монголоидностью, в типичном для степняков шлеме, с кривой саблей. И рослый, без панциря, с топором. На полу мастерской — скелет молодой женщины, в позе распятой; в руки скелета вогнаны два кинжала, лезвия которых уходят глубоко в земляной пол. А на печке, в другой «комнате», — скелетики детей четырех и пяти лет.

Если Фоменко, Носовский и Бушков не в состоянии объяснить находку, я, кажется, берусь это сделать. Монголы (те самые, несуществующие) ворвались в жилище гончара, убили хозяина. Пока вымышленные монголы убивали их отца и насиловали мать, дети забрались на печку. А когда рухнула горящая кровля дома, монголы выбежали из дома так поспешно, что не успели его ограбить и не успели унести своего убитого.

Комментировать нужно?

В-шестых, прекрасным аргументом против Морозова — Фоменко — Носовского — Бушкова стали раскопки Древнего Новгорода. Раскопки в Новгороде, помимо всего прочего, позволили создать два новых и очень точных метода датирования. Один — по слоям уличной замостки. Каждые сорок лет положенные на коровьи челюсти дубовые плахи зарастали грязью — и приходилось укладывать новые слои. Между слоями замостки находят и монеты, и яркие, датирующие вещи, и берестяные грамоты с датировками.

Кроме того, известен слой, который можно датировать едва ли не до года. До завоевания Новгорода Иваном III здесь строили из местного белого камня. После завоевания города московитами строительство из белого камня запретили, и строить стали строго по-московски, из красного кирпича. Еще в конце 1930-х годов была найдена эта граница вольности новгородской.

Так что точнейшее датирование слоев городской застройки в Новгороде — дело совершенно обычное. Дошло до того, что один мой знакомый, научный сотрудник Эрмитажа, стал датировать время написания фрески, исходя из формы изображенных на этой фреске замков. На фреске изображен Христос, крушащий запоры ада. И эти запоры, естественно, художник изобразил такими, какие видел и знал: замки его времени. А замки, найденные в Новгороде при раскопках, имеют точнейшие даты благодаря слоям уличной замостки. Возраст находок каждого слоя можно определить с точностью до 10–20 лет.

Так вот, самые ранние слои замостки в Новгороде датируются X веком. И признать фальсификацией приходится не традиционную хронологию, а как раз выдумки фоменок и носовских — ведь каждый слой перекрывается всей толщей позднейших…

Впрочем, тут тоже вопрос к «оппонентам» — они что, никогда не слыхали не только про Ярославово дворище, но и про раскопки на Неревском конце Новгорода? Как говорит один мой нерадивый ученик: «У всех бывает, не у всех проходит».

Второй созданный в Новгороде метод датирования — дендрохронологический. Дело в том, что сочетание холодных и теплых годов совершенно уникально. Никогда не бывает повторения именно таких оттепелей, заморозков, сроков наступления холодов, таких сочетаний холодного и теплого периодов. Рисунок годовых колец любого дерева, когда каждое кольцо «шире на 30 %» или «вдвое уже» предшествующего, совершенно уникален — как, прошу прощения за банальность, отпечатки пальцев человека.

Значит, можно построить шкалу изменения толщины этих срезов по годам; шкалу настолько древнюю, для какой только хватит материала. И можно определить, в какой из годов этой шкалы было срублено конкретное дерево, найденное при раскопках.

Вторая проблема в том, чтобы точно знать, на какой год приходится хотя бы одно кольцо — и тогда можно определить точную дату рубки дерева. Первые образцы точного датирования были получены на деревьях, срубленных в 1920-е годы, и теперь можно получить точные даты рубки дерева для любой эпохи, лишь бы в культурных слоях находили деревянные настилы мостовых, срубы домов.

Дендрохронологический метод родился в Новгороде, и именно в нем время постройки всех мостовых определено с точностью до года. Первая мостовая Великой улицы на Софийской стороне была построена в 953 году, а первая мостовая Михайловской улицы на Торговой стороне сооружена в 974 году [47. С. 33].

Сейчас этот метод широко применяют в Северной Европе, и ученые действуют не железной линейкой и подсчетами на клочке бумаги, как в 1950-е годы, а специальными линейками, на которые нанесены десятые и сотые доли сантиметра, лупами и компьютерными программами, которые сами обрабатывают данные.

В Англии дендрохронологическая шкала доведена до Римской эпохи. Известны римские крепости, камни которых положены на бревна, срубленные в 156 году по Р.Х. А в этой крепости найдены и монеты, и «датирующие» металлические изделия…

Не исключаю, что по своей неслыханной наглости Фоменко с Носовским и по этому поводу заявят что-нибудь в духе: агенты Романовых подкинули эту римскую крепость со всеми находками.

Но если быть хоть немного серьезным, увы, Фоменко! Его «хронология» не выдерживает никакой, даже самой поверхностной, критики…

И вся так называемая теория Фоменко и Носовского «летит» как фанера над Парижем. Вместе с такой же «теорией» их учителя Н. А. Морозова и всеми россказнями их последователя А. Бушкова про Александра Невского, который и есть Бату-хан.

Вот все сказанное выше и позволяет мне утверждать: принятая хронология Руси — вполне «правильная» хронология. По крайней мере, в основных частях она верна и полагаться на нее вполне можно.

Должен также разочаровать сторонников Бушкова и Фоменко: Киевская Русь тоже была. Иван Калита — вовсе не то же самое, что и Рюрик, а его отдаленный потомок. И монгольское нашествие тоже было, жестокое и страшное. И династия русских князей не тождественна татарским ханам…

А коли так — пора начинать наш рассказ, уже не отвлекаясь на бредни, может быть и почтенного, но не очень образованного народовольца, «гроссмейстера» Коли, не умеющего ходить конем, бравых математиков, Е. Блаватской с пачкой писем от слуг-«махариш» и прочей несерьезной публики.