"Эхо Земли" - читать интересную книгу автора (Уильямс Шон, Дикс Шейн)

2.2.3

Для Кэрил возвращение в Солнечную систему стало не меньшим испытанием, чем полет из ее пределов на Эпсилон Водолея.

Причиной тому стало не только ее скверное расположение духа после картин разрушения, которые им довелось увидеть на Адрастее. Еще большую жалость стал вызывать сам Эландер — точнее, то состояние, в котором он теперь находился. Питер напоминал живой труп, он почти не реагировал на речь, большую часть времени проводил в своей каюте, а когда появлялся в кокпите «Арахны», то беспрерывно вышагивал по его периметру, словно медведь в клетке. Двадцать часов, проведенных в такой компании, казались Кэрил двадцатью месяцами. Еще немного, и у нее самой случится нервный срыв.

На этот раз Питер попался ей в коридоре. Он выглядел совершенно потерянным и тупо рассматривал стену, словно в ней было окно, позволявшее увидеть другой мир и иную жизнь. Всякий раз Кэрил приходилось тормошить его и заново объяснять, кто он и кто она, и как они здесь оказались. Снова и снова вид его удивленного лица рождал в ней смертельную тоску.

Периоды угнетенного состояния духа у Питера изредка чередовались с всплесками надежды: вдруг счастливый случай помог спастись его коллегам с «Типлера»? Кэрил с ее рационализмом было непонятно, почему Эландер так переживает по поводу того, что он не в силах изменить. Несмотря на отсутствие конкретных доказательств, для нее факт гибели «Типлера» практически одновременно с орбитальным кольцом был вполне очевидным.

Хацис знала, что Питер не был особо близок ни с кем из членов его команды, разве что с Клео Сэмсон, но та погибла еще до его старта к Земле. Очевидно, с гибелью «Типлера» его жизнь потеряла смысл.

Эландер остался в одиночестве.

Во всяком случае, такое объяснение находило отклик в душе Кэрил. Ей самой до сих пор было не по себе из-за утраты контакта с другими компонентами ее собственного «я». Мозг Хацис почти болезненно ожидал момента долгожданного воссоединения. Когда-то она чувствовала себя совершенно счастливой в своем привычном окружении; теперь стала инвалидом, с трудом приспособившимся к новой жизни. С потерей своего сложного «я» Кэрил лишилась доступа ко многим вещам, и ей стало очень трудно отвлечься от новых, почти навязчивых мыслей.

Электронный мозг прорезателя был, как всегда, немногословен, и с упорством, достойным лучшего применения, отражал все попытки оценить глубину его невежества либо хитрости. Теперь «Арахна» почти при полном молчании — своем и пассажиров — продвигалась к Солнечной системе.

— А что, если там уже не окажется Винкулы? — Этот вопрос Эландер задал Кэрил в момент одного из своих немногочисленных просветлений. — Например, Гезим одержал полную победу. Что тогда?

Кэрил неопределенно пожала плечами, не желая вступать в спор по вопросам политического обустройства Солнечной системы. Плохо то, что она оказалась отрезанной от компонентов, составляющих ее сознание. Но еще хуже, если ввяжется в дискуссию с кем-то, кто вообще лишен большинства общепринятых невербальных способов общения, так облегчающих понимание.

— Мы привыкли к изменениям, Питер. Для нас они в порядке вещей. Крах Винкулы приведет к внутренней дестабилизации, но на очень короткое время, пока нечто иное не придет ей на замену. Может быть, это новое будет лучше. Оптимальных путей развития всегда много.

— Но ведь… — Питер с трудом подбирал слова, смысл которых стал бы понятен Кэрил. Очевидно, вопрос был ему небезразличен. — Что будет с Системой? Если она разрушится, что потом?..

— Система была выстроена искусственным интеллектом несколько десятилетий назад. Для своего времени она стала гигантской конструкцией, но не мы были ее архитекторами. Более того, она оказалась незаконченной стройкой в функциональном отношении. Потеря этого долгостроя будет для нас менее огорчительной, чем, например, потеря Земли. Думаю, мы справимся.

Питер пристально посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты мне еще не рассказывала об этом.

— О чем?

— Как лично тебе удалось выжить после времени Спайка. Ты что-то скрываешь от меня?

— Почему ты так решил? Впрочем, в любом случае тебя это не касается.

— Наоборот. Почему вместо моего оригинала, как это должно было случиться, здесь находишься ты? В чем заключается твое преимущество перед ним?

Голос Эландера звенел от злости. Очевидно, в эту минуту ему нужно было выплеснуть на кого-то все, что он пережил за последние дни. У Питера не имелось возможности атаковать тех, кто разрушил Адрастею, вот он и набросился на первого встречного. Тем более что выбор был небогат.

Кэрил поначалу решила не уступать Эландеру и обвинить в том, что он фактически выкрал ее из Солнечной системы, заточив в своем прорезателе.

Однако, немного подумав, Хацис пришла к выводу, что этот спор может породить другой — возможно, еще более ненужный и опасный. Не в ее интересах было обострять ситуацию по пустякам, даже если для этого ей придется будоражить собственные, отнюдь не приятные воспоминания.

— Пусть будет по-твоему, Питер. Если это действительно тебя интересует… — сказала она почти покорно. — Так вот. В нашей истории одно время была довольно известна секта Жонг-Ку, названная так в честь одного из китайских богов. По каким-то причинам ее приверженцы зациклились на идее спасения человечества путем электронной консервации всех людей, выживших после Спайка. Такая мысль выглядела довольно разумной. После всех передряг выжило лишь несколько семей, разбросанных мелкими группками по всей Солнечной системе — в том числе и моя. Некоторые полностью сдались под натиском искусственного интеллекта и позволили ему сесть себе на голову, отказавшись от всяких претензий на власть — в обмен на собственную жизнь. По-настоящему могучим разновидностям такого интеллекта мы казались не более чем навозными жуками. Некоторые «интеллектуалы» ненавидели нас, большинство же просто игнорировало, но были и пытавшиеся сохранить человечество как биологический вид. Во всяком случае, так нам тогда казалось… Для реализации этой затеи предлагалось несколько способов. Жонг-Ку проповедовала метод, названный ими «жук в янтаре». Как и всех других представителей искусственного интеллекта, этих ребят совершенно не волновали наши физические тела, которые они утилизировали для строительных целей, а также для восполнения других ресурсов. Некоторые виды искусственного интеллекта использовали людей в качестве биоэлектронных компонентов — например, «заплаток» к программному обеспечению. Такие элементы служили верой и правдой много лет, пока не перегорали, после чего оказывались на помойке, а затычки в дырах заменялись на новые. По системе Жонг-Ку людей замораживали до температуры абсолютного нуля — для последующего вечного хранения, безо всякого риска несчастного случая или непреднамеренной утилизации. Правда, при этом было неизвестно, когда тебя наконец разбудят, но все же была уверенность, что ты не совсем дохлый.

Хацис перевела дух и продолжала:

— Для тех, кто отчаянно боролся за то, чтобы сохранить не только мозг, но и свое бренное тело, последний вариант был лучше, чем вообще никакого. Хоть жалкий, но все же выбор. Поэтому все отчаявшиеся покупали билет на сверхохлажденный астероид Жонг-Ку…

Кэрил остановилась, чтобы прочистить горло. Воспоминания были такими яркими, что ее буквально захлестывали эмоции.

Эландер хмуро наблюдал за Хацис. Он ее слушал, а вот верил ли — неизвестно.

— Все были в отчаянии, — продолжала Кэрил. — Космическая обсерватория на спутнике Ио вот-вот должна была полностью исчерпать свой ресурс. У моей семьи была справка о праве на использование их территории в чисто научных целях, но кто тогда обращал внимание на официально заверенные справки? Машины не имели обыкновения спрашивать какие-либо документы перед тем, как сожрать вас или подвергнуть утилизации. Такая незавидная участь ожидала каждого. — Здесь она снова сделала паузу. — Мой отец, еще когда находился на Земле до начала смутного времени, имел обыкновение вкладывать деньги в произведения искусства; в космосе его дела пошли туго и он погиб в результате несчастного случая. То, что я осталась жива — как и моя сестра, две кузины и дедушка, — целиком заслуга только моей матери. У меня к тому времени был кое-какой опыт пребывания в космосе: сначала во времена участия в проекте ОЗИ-ПРО, а затем работа на космическом буксире. И все же я не представляла себе, как трудно уцелеть во время жестокого шторма… Все заботы легли на плечи моей матери. Ей удалось вырваться с Земли еще до начала самой опустошительной «чистки». Вскоре Земля ушла «под нож», и началось освоение Венеры. У моей матери обнаружился чудесный дар обращать собственные слабости в силу. И мы сидели на Ио до последнего, когда всем уже казалось, что шансов на спасение нет. Только благодаря нашей маме мы тогда выжили.

Хацис сделала паузу и посмотрела на Эландера. Тот слушал, полузакрыв глаза.

— Но так не могло продолжаться вечно. После смерти отца наше положение ухудшилось. Общаться с соседями стало крайне опасно, потому что с их подачи тебя могли в любой момент «пустить с молотка». Мы оказались фактически в резервации. Система росла, как на дрожжах, и специальные команды сновали по всей Солнечной системе в поисках строительного материала. Рано или поздно они должны были заметить и нас. Когда эти команды начали появляться и в наших краях, приверженцы Жонг-Ку заявили, что давно ожидали этого момента и заранее к нему готовились. Нас вот-вот должны были разобрать на атомы и встроить в конструкции Системы, но наши спасители предложили перебраться на борт их корабля. Это показалось разумным — находиться там до тех пор, пока обстановка не прояснится. В обмен на нашу жизнь они забрали дом и весь астероид. Получилось, что в любом случае разрушение моего дома было предрешено.

Мама согласилась: у нас не было ни единого шанса. Даже без «строителей» станция просуществовала бы не более месяца из-за износа и недостатка ресурсов… — Кэрил до сих пор в деталях помнила события этого трагического дня: она спряталась где-то в задних рядах толпы, когда по команде носителей искусственного интеллекта первой для трансформации вышла ее сестра Эйр, и через несколько секунд в свистящих потоках горячего воздуха ее тело сделалось ярко-оранжевым. Это означало, что процесс перезаписи содержимого мозга прошел нормально. Следующей стала Селье, и ее светлые волосы на пару секунд встали дыбом, прежде чем она исчезла навсегда… Дальше шли Нерида и дедушка Мосс — вместе с мамой, которая держала его за руку. Ни один из них ни разу не посмотрел на Кэрил: они боялись, что она увидит их слезы.

— Я никогда не верила приверженцам Жонг-Ку — потому, что они не могли представить никаких гарантий выполнения своих обещаний. Кроме того, я очень боялась, что мой мозг будет просто высосан ими из моего черепа и отправлен на запчасти для биоэлектронных устройств. Поэтому я не пошла вместе с другими членами моей семьи, а решила бежать.

Ни я, ни Жонг-Ку не успели спрятаться, когда появились «строители». Договор с Жонг-Ку волновал их не больше, чем наши бумаги, подтверждавшие права семьи на землю. Внезапно вспыхнуло яркое световое пятно, и вслед на этим полчища «строителей» заняли весь видимый горизонт. Меня поймал один из этих гадов, и я почувствовала себя в положении головастика, попавшего в пасть к киту. Прежде чем я оказалась съеденной, мне удалось стать свидетельницей судьбы самих Жонг-Ку. Они сражались до последнего, оберегая свою собственность. Когда же чаша весов стала склоняться не на их сторону, они пошли на подрыв емкостей с ракетным топливом, использовав такое количество антивещества, что армия их противников сразу же уменьшилась почти наполовину. Не знаю, сколько человеческих мозгов Жонг-Ку успели заморозить. Наверное, тысячи. — Кэрил пожала плечами. — Может быть, они и выполнили бы свое обещание. В любом случае теперь все в могиле.

Кэрил внимательно посмотрела на свои руки.

— После этого я помню только отрывки событий. Очевидно, меня поймали, и я оказалась абсорбирована искусственным интеллектом. Каким еще способом сохранился бы мой паттерн? Наверное, все это было сделано не из чувства сострадания. Меня не было примерно месяц, а может быть, и больше, пока реконструктор по имени Част не вернул меня к жизни. Он обнаружил мое тело плавающим в автономной капсуле недалеко от астероида Ио. В конце концов «строители» отказались взять в свое «производство» местную скалистую породу. Все это выглядело как ирония судьбы. На самом деле я так не считаю. В истории Солнечной системы мелкие стычки кажутся малозначительными событиями, но они вызывают глобальные процессы, изменяющие облик планет и звездных систем. Именно так в конечном итоге развалились великие союзы, планировавшие создание Системы. Пока я была лишена сознания, ее строительство приостановилось, а наиболее зловредные типы существ вынуждены были убраться восвояси или же были уничтожены. А реконструкторам вроде Часта мы обязаны возвратом к нормальному положению вещей.

Другими словами, после этого люди научились жить в мире. Правда, для этого понадобилось, чтобы их осталось всего несколько десятков. У каждого из нас своя судьба. Я сохранила свое первоначальное тело и принимала модераторы только для того, чтобы улучшить свое физическое состояние и стимулировать общение. Просто поразительно, как мне удалось выжить. У меня в целом счастливая судьба.

— Счастливая?.. — Эландер, не отрываясь, целую минуту смотрел ей прямо в лицо. — Потеряла семью, друзей, всех, кого знала…

— Роль проповедника не для тебя, Питер.

Кэрил могла бы посоревноваться с ним в конкурсе на самый несносный характер. Он выпрямился.

— Что дала тебе твоя жизнь?

— Все. — И ничего, добавила она про себя. — Я стала сейчас совсем другой, и это правда. Всякое изменение естественно. Тот, кто не изменяется, обречен на смерть. — Затем Кэрил добавила уже более миролюбиво: — Вот в чем основная проблема энграмм: вы не способны к изменению, а значит, мертвы внутри.

Питер покачал головой:

— И только это? Больше ничего?

— Что ты имеешь в виду, Питер?

— Как ты отнесешься к тому факту, что твои «мертвые» более человечны, чем вся Винкула и Гезим, вместе взятые?

Хацис скупо улыбнулась:

— Извини. Ты можешь думать, что мой жизненный опыт привнесен кем-то со стороны. Давай не будем делать преждевременных выводов. Факты таковы: функционирующих энграмм в Солнечной системе не осталось. Возможно, кто-то выжил, но только в дальнем космосе и в исследовательских миссиях.

Питер смотрел на нее, не отрываясь.

— Но ведь это разговор о тебе, а не обо мне.

— Вообще-то мы говорим о Винкуле и о том, что случится, если ее не станет, когда мы вернемся.

Кэрил старалась казаться бесстрастной, хотя в действительности вопрос был для нее отнюдь не праздным.

— Что случится, если твоих компонентов не окажется на месте, Кэрил?

— Придется приспосабливаться к новым условиям.

— И всем придется жить ровно наполовину?

— Именно так. Но все же это жизнь.

Питер замолчал и снова отправился в добровольное заточение своей каюты.

Когда он вернулся, Кэрил уже приняла для себя решение не идти ему навстречу, хотя его агрессивность, очевидно, пошла на убыль.

— И сколько они продержались?

— Кто — они?

— Энграммы, — уточнил Питер. Хацис пожала плечами:

— Лет двадцать… или тридцать в реальном масштабе времени. Очень немногие пережили смутные времена и даже увидели начало следующего века. Документированные случаи более долгой жизни отсутствуют.

— Двадцать или тридцать лет… — Для Питера это было равносильно смертному приговору. — Странно, но все мы считали, что будем жить вечно.

— Это не так. Возможно, команда «Типлера» прожила бы ненамного больше даже безо всяких катастроф. Правда, кое-что можно предпринимать в отношении продления срока жизни энграмм. Когда мы вернемся в Солнечную систему, Винкула наверняка предложит тебе апгрейд до уровня чего-нибудь более приличного.

— Что-то похожее я уже от тебя слышал. Убить меня и завладеть моими мозгами?..

— Не совсем так, хотя ты затронул интересную проблему. Ремонт твоей старой специфической поломки для нас не слишком сложная задача: восстановить порядок в коннекте между линиями, соединяющими тебя с внешним миром, — пара пустяков. Аналогичная проблема отмечена у всех энграмм. Твоя особенность состоит в том, что сознание цепляется за реальность слишком крепко, по особой схеме, так что реконнект и обнуление привязок на длительном отрезке времени могут сработать против тебя. А вообще это очень интересно.

Она говорила вполне серьезные вещи, но он почему-то воспринял сказанное как шутку.

— Теперь я догадался, кто я для тебя, Кэрил! Лабораторная крыса?

— Вовсе нет. Согласишься ли ты с моим предложением, чтобы обговорить детали с Винкулой, или пойдешь своим путем — мне без разницы. Сказать тебе правду, Питер, — твои проблемы мне порядком надоели и я с удовольствием забыла бы о них.

— Ну что ж. Думаю, осталось ждать недолго.

Она улыбнулась вымученной улыбкой.

— Сколько веревочке ни виться…