"Психадж" - читать интересную книгу автора (Благов Владимир)

Глава 11. Возвращение

Со дня смерти Сергея прошло полгода. Намел сугробы декабрь, белым снегом скрыло от любопытных глаз вдовью боль и тоску. Людмила жила как во сне, одними надеждами на то, что сон этот однажды сбудется. Порой она грустно улыбалась, сравнивая себя с бедной Ассоль. Только каких парусов ждать ей, вдове?!

Время неслось стремительно. Работа — дом, дом — работа, да еще к дочери надо успеть, что-то купить: Наташка на восьмом месяце.

«Скоро стану бабкой, — качала головой Людмила. — Ну и ладушки. Будет о ком заботиться, кому сопли вытирать. А «баба Люда» звучит вроде неплохо.

Последние две недели Людмила проболела, а когда появилась на работе, девчонки наперебой стали рассказывать ей, что на днях ее спрашивал какой-то мужчина. Интеллигентный, солидный, интересный. Заходил, якобы, несколько раз. Сначала присматривался, — делал вид, что пришел за покупкой, — а однажды, видно не выдержав, спросил прямо: «Где Людмила Ивановна?» Ему сказали, болеет. Он огорчился, — это было заметно, — спросил: «Что с ней конкретно?» Девчонки ответили, что, наверное, простыла, и спросили, что передать. Мужчина сразу замотал головой, попятился даже, сказал только: «Я еще зайду». И с тех пор больше не появлялся.

На лице Люды отразилось недоумение. Она была удивлена, взволнована и терялась в догадках, кто же мог ей интересоваться. Подруги снисходительно улыбались. Ладно, мол, все понимаем. Мужчина видный, положительный, такого грех будет упустить. И не бойся, никто тебя за это не осудит.

— Вот еще выдумали! — фыркнула Люда, обидевшись на подруг. — Нет у меня никого. И не надо.

А таинственный незнакомец вскоре появился снова. Зоя — молоденькая продавщица кожгалантереи — подошла к своей начальнице и одними глазами указала на вошедшего.

— Людмила Ивановна, вон он, смотрите. Ну, тот, про которого мы вам говорили, который вас спрашивал. В черной кожаной куртке, в шапке норковой…

Люда увидела. Сразу бросилось в глаза внешнее сходство с ее Сергеем. Мужчина посмотрел на нее, и Люде показалось, что его глаза светятся нежностью и тоской. Несколько секунд мужчина ласкал ее взглядом, затем отвел глаза и прошел в парфюмерный отдел, откуда можно было смотреть на Люду сквозь витрину и в то же время делать вид, что выбираешь духи, или крем.

Люда разволновалась, не зная, что делать, ожидая чего-то рокового, непредсказуемого. А Зоя продолжала шептать на ухо:

— Красивый мужчина. Видно, что порядочный. Так вы с ним знакомы, или нет?

— Зоя, успокойся, я в первый раз его вижу, — больше для того, чтобы успокоиться самой, сказала Люда. — Может, товарищ мужа?

— Людмила Ивановна, смотрите, он к нам идет…

Мужчина решительно подошел к прилавку и поздоровался с Людмилой.

— Будьте добры, дайте мне обложку для паспорта, — просто сказал он.

Люда ждала чего-то необычного и поэтому не обратила внимания на фразу, которую Сергей-Вениамин заготовил в качестве пароля. Люда на секунду взглянула на покупателя и кивнула Зое:

— Обслужи человека.

Мужчина заволновался.

— Извините, Людмила Ивановна, если вам не трудно, я бы хотел, чтобы вы сами…

Люда кашлянула и смерила покупателя взглядом. «Каков наглец! Надо бы поставить его на место, но… С другой стороны, откуда он знает, как меня зовут? Бог с ним, обслужу, не переломлюсь…»

Она подала ему обложку.

— Что еще?

— Вы знаете, — мужчина потупился. — Много лет назад на этом самом месте один человек — так же, как я сейчас — покупал у вас подобную обложку. Вы помните его?

Люда побледнела, кровь застучала в висках.

— Вы его знали? — вопросом на вопрос ответила она.

— Знал, и довольно неплохо… Извините, я не представился. Вениамин. Я хотел бы с вами поговорить о Сергее, но не здесь, не сейчас… До которого часа вы сегодня работаете? Я мог бы подойти к закрытию магазина, если вы не против, конечно.

— Да, пожалуйста, подходите к семи.

— Хорошо, приду… А обложку возьмите, это только предлог, — он улыбнулся и вдруг учтиво поклонился. Точно так, как это делал Сергей. Затем, не оглядываясь, пошел к выходу.

Люда проводила его долгим внимательным взглядом. У Вениамина была такая же пружинящая походка, как у Сергея.

«Действительно интересный мужчина, — подумалось Людмиле. — Интересно, что он хочет сообщить мне о Сергее? — мысли Людмилы невольно возвратились к давнему сну, который она до сих пор считала вещим. — Сколько можно ждать его исполнения?! Сколько можно верить в возвращение Сергея? С того света не возвращаются… Люди часто видят и слышат во сне именно то, что им больше всего хотелось бы видеть и слышать. Вот и я сама себя запрограммировала и маюсь, ожидая невесть чего. Это все вздор! Мне уже сорок пять. Я одинока, я продолжаю любить погибшего мужа, но ведь так можно остаться одинокой на всю оставшуюся жизнь! Лет через пять я уже никому не буду интересна. Пока на меня еще обращают внимание, не рановато ли записываться в бабки?! Может, жизнь дает мне последний шанс в лице этого приятного человека?»

С такими мыслями Люда выходила вечером из универмага. В черном небе блестели звезды, скучал молодой месяц. Вениамин топтался у крыльца, дымя сигаретой в неоновом свете реклам.

— Давно ждете? — с улыбкой спросила Люда. — Не замерзли?

— Мороз невелик, а стоять не велит, — Вениамин бросил сигарету в сугроб. — Вы разрешите мне вас до дома проводить?

— А вы даже знаете, в какую сторону идти? — в голосе Люды прозвучали нотки удивления и настороженности. — Откуда такая осведомленность? Вы знали Сергея по работе?

Вениамин молчал, поправляя шарф. Снег приятно скрипел под ногами, издалека доносилась перекличка автомобилей, и Людмиле на миг показалось, что не было этого страшного одиночества, а рядом с ней шагает сейчас ее прежний Сергей, живой и здоровый.

— Нет, — наконец ответил Вениамин. — Я не из таксопарка. Нас с Сергеем объединило увлечение мифологией. Только для него это было хобби, а для меня — работа. Я — филолог, автор нескольких книг по истории искусства. Но это к слову… С вашим мужем мы познакомились незадолго до его трагической гибели, но успели поговорить о многом. Несомненно, мы стали бы друзьями, если бы не… Я обещал прислать ему мою новую книгу, как только она выйдет в свет. Сергей оставил мне свой адрес. Книга еще не издана, но… вот нечто более для вас интересное, — Вениамин протянул Людмиле какой-то журнал. — Сейчас темно, дома посмотрите.

— Не знала, что мой Сергей был знаком с настоящим писателем, — сказала Люда, пряча журнал в сумку.

— А ваш Сергей тоже писал. Вы читали его записи, вы нашли тетрадь с бабочкой на обложке?

— Вы и про тетрадь знаете? — Люда даже остановилась от неожиданности.

— Да. Сергей рассказывал, — невозмутимо ответил Вениамин. — Так вы читали?

— Читала.

Вениамин удовлетворенно покачал головой.

— Тогда вам легче будет меня понять.

— Простите, а почему Сергей рассказал вам, как мы с ним познакомились? Почему он рассказывал обо мне именно вам?

— Вообще-то он больше говорил о себе, а какие-то подробности о вас выплывали сами собой.

— И как давно вы с ним знакомы?

— Мы познакомились за полчаса до аварии.

— Что?! — отшатнулась Людмила. — Так вы — его пассажир?

— Да. Только…

— Знаете, не надо меня дальше провожать! — Людмила рванулась вперед и сразу пропала в темноте ночи.

— До свиданья! — прокричал Вениамин вслед удаляющимся шагам. — Статью в журнале прочтите, это важно!

Разговор не получился. Но Вениамин был доволен уже тем, что ему не пришлось ничего выдумывать. Он не покривил душой и вместе с тем добился желаемого: Мила взяла журнал. Теперь она просто обязана прочесть его рассказ, написанный специально для нее. Она не поверила бы пространным рассуждениям о странствиях душ в «трансмифах метакультур», да просто не стала бы их слушать, а вот печатному слову поверит скорее и охотнее.

«И если рассказ поможет наладить отношения с Милой, то честь тогда и хвала Левановскому за то, что оперативно опубликовал мои заметки с того света», — подумал Вениамин, подходя к остановке автобуса…

…Люда пришла домой обессиленная и, видимо, поэтому успокоившаяся. «Чего вспылила — сама не знаю?! Не виноват же он в смерти Сергея! — думала она, разогревая на плите макароны по-флотски. Вдруг она вспомнила о журнале. — Что же он мне такое всучил, этот писатель?»

Люда достала из сумки журнал, рассказывающий об аномальных явлениях, и ахнула. На обложке красовалась огромная бабочка, точь в точь такая, как на тетради Сергея, которую Люда хранила и время от времени перечитывала. Короткая надпись на обложке анонсировала помещенный в журнале рассказ. Люда открыла журнал на двадцать пятой странице и прочла: С. Новожилов, В. Лебедянский «ПСИХАДЖ»… Смерть, как дикая кошка, любит подкрадываться незаметно…

Она читала о странствиях Сергея и Вениамина в выдуманном ими мире, и постепенно ей становилась понятна цель автора этого рассказа. Конечно, Вениамин хотел добиться расположения Люды, убедить ее в том, что он и ее Сергей — нечто цельное, неразрывное и, — главное, — близкое ей, родное. Постороннему человеку выдумать все это было просто невозможно, а это значит, что у Вениамина действительно был соавтор — Сергей.

Рассказ, несомненно, является продолжением того давнего сна, хотя о содержании сна Вениамин ничего не знает, да и не может знать. Кстати, Вениамин чем-то похож на Сергея. Даже очень. Уж не тот ли это докучливый незнакомец, о появлении которого меня предупреждал во сне Сергей?! Что он еще говорил?.. «Я примеряю новое тело, и оно мне немного жмет». Может, так он хотел сообщить о своем перевоплощении?

В девятом часу Люда позвонила Веруне.

— Привет, подруга, что поделываешь?

— Я-то? — фыркнула Вера. — Болею, а что?

— Да вот, хотела приехать на ночь глядя. Посоветоваться. Тебе, наверное, не до меня? Температуришь?

— Да нет, сбила. Кашель, насморк, голова трещит, а в остальном все о`кей. Если гриппа не боишься, приезжай.

— Я ненадолго, ладно?

Через полчаса Люда уже звонила в квартиру Веруни. Открывшая дверь хозяйка выглядела такой измученной, такой разбитой, что Людмиле стало стыдно за свою назойливость.

— Ты прости меня, пожалуйста, но мне не с кем больше поделиться, — сказала она. — А хочешь, я тебе горчичники поставлю?

— Спасибо, я сама.

— Может, тебе приготовить поесть чего-нибудь? Бульон?

— Нет, я ела, — Вера села на кровать и предложила. — Падай в кресло и рассказывай, что случилось.

— Ладно, я быстро, — Люда присела на краешек кресла и достала из сумочки журнал и тетрадь. — Вот, смотри…

— Вижу, что обложки одинаковые. Вернее, картинки. А что это?

— Это — тетрадь моего Сергея. Помнишь, ты мне советовала хранить самое дорогое. Так это она. А это — журнал с рассказом о том, ЧТО случилось с Сергеем после клинической смерти. Я прочитала о том, как Сергей и Вениамин, вернее — их души-астралы, совершили паломничество в загробный мир для того, чтобы там обменяться телами. Обмен, якобы, состоялся, и теперь душа моего Сергея возродилась в теле Вениамина. Сергей сделал это только для того, чтобы вернуться ко мне, но как добиться того, чтобы я ему поверила, он не знает.

— Постой. Откуда у тебя этот журнал?

— Мне его Вениамин дал.

— А кто он такой вообще, этот Вениамин?

— Писатель. Филолог, кажется.

— А как он на тебя вышел? Как вы познакомились?

— Ну, он ходил ко мне в магазин, спрашивал меня, пока я болела.

— И что, пришел и сразу всучил тебе этот журнал?

— Нет, он пытался со мной познакомиться. Причем, точно так же, как это сделал Сергей двадцать пять лет назад. Он спросил обложку для паспорта, а я даже внимания не обратила на его слова. Мало ли за день кто что покупает. Если честно, я даже забыла, как именно мы с Сергеем познакомились. Совсем памяти не стало.

— Если ТЫ не помнишь, откуда же ОН об этом узнал?

— Говорит, что от Сергея. Хотя, я сомневаюсь. Они познакомились за полчаса до аварии. О чем можно успеть поговорить за полчаса?

— Да. Получается, они познакомились, и твой Сергей сразу начал рассказывать о тебе. Нелепо?

— Нелепо. Тем более, в машине была еще жена этого Вениамина. Ей бы такие разговоры вряд ли понравились.

— Жена? Она ведь погибла?

— Да. Прямо на месте аварии.

— Значит, этот Вениамин — вдовец?

Люда подняла на Веруню удивленные глаза.

— А ну-ка, подруга, иди сюда, — Вера взяла Люду за руку, вытащила из кресла и подвела к зеркалу. — Посмотри. Кого ты там видишь?

— Сумасшедшую продавщицу и больную учительницу, — грустно улыбнулась Люда.

— Я не в счет, — махнула рукой Вера. — Ты видишь, в первую очередь, привлекательную женщину: свободную, полную сил да еще с жилплощадью. Во-вторых, ты видишь наивную дуру, которой ничего не стоит запудрить мозги. При условии, что пудрит их опытный щелкопер. Скажи… Все, что ты здесь прочла, могло произойти на самом деле? В реальной жизни?

Люда пожала плечами.

— Вениамин очень похож на Сергея, но в рассказе он пишет, что до аварии был сутулым лысым очкариком. Душа Сергея, войдя в его тело, якобы и произвела эту метаморфозу.

— А ты видела его до аварии?

— Конечно, нет.

— А сейчас, говоришь, он стал похож на Сергея? Так вот что я тебе скажу: он специально старается привлечь тебя своей похожестью на Сергея.

— Почему именно меня?! Мало ли женщин вокруг.

— Объясняю. Загибай пальцы. Он узнал о тебе много хорошего. Это раз. Ты ему определенно нравишься. Это два. Он овдовел, а брак с тобой для него просто выгоден. Это три. Если еще допустить, что у него возникают определенные трудности в общении с противоположным полом, то можно понять, почему он выбрал именно тебя.

— Слишком сложно, похоже на карточный домик, потому что есть одно «но». Он говорит, что знает обо мне от Сергея. Но я больше чем уверена, что Сергей никому ничего никогда не говорил ни обо мне, ни о нашем знакомстве. Сергей был скрытным человеком. Он не стал бы изливать душу первому встречному. Даже в пьяном виде.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что Сергей ничего Вениамину не говорил. По крайней мере, на ЭТОМ свете.

— А на ТОМ говорил? — с улыбкой спросила Вера.

— Может быть. Из рассказа видно, что у них было достаточно времени на ТОМ свете для того, чтобы поделиться воспоминаниями. А если допустить, что душа Сергея действительно вселилась в тело Вениамина, то все встает на свои места. Это значит, что Вениамин должен помнить все, что помнил Сергей… Надо его проэкзаменовать, — Люда посмотрела на подругу, закрыла глаза и тихо сообщила. — Вера, у меня, кажется, крыша поехала.

— Как я тебе завидую! — покачала головой Веруня. — Если нравится тебе человек, будь с ним. И не нужно никаких сверхъестественных объяснений нормальному человеческому чувству… А теперь пошли чай пить…

…Через день Вениамин снова появился в универмаге и, поздоровавшись с Зоей, попросил позвать Людмилу Ивановну. Люда вышла с журналом в руке, молча подала его Вениамину.

— Вы ничего не хотите мне сказать? — спросил он. — Вы хоть прочли рассказ?

— Да.

— Ну, и каково ваше мнение?

— Не люблю фантастику.

— Это не фан… — перебил Вениамин и осекся. — Извините, но я описал наши с Сергеем подлинные переживания, приключения, мысли. Я хотел объяснить вам, ЧТО ИМЕННО произошло на самом деле после той аварии. Если вы внимательно читали, то должны понять главное: я и Сергей — одно. Не думайте, я не о внешнем сходстве, хотя уже одно это заставляет о многом задуматься. Вот посмотрите! — Вениамин протянул Люде свой паспорт. — Таким я был до аварии. Что вы на это скажете?

— Вы сняли очки и надели парик, — попробовала отшутиться Люда.

— Вы должны знать, что в популярной литературе описаны сотни случаев, когда люди после аварий, травм, потрясений начинают свободно говорить на иностранных языках, вспоминают о родственниках где-то за границей, подробно описывают расположение домов и улиц в городе, где никогда не бывали. Я полагаю, вы не удивитесь, если я подробно отвечу на все ваши вопросы, касающиеся Сергея.

— А кто вам сказал, что я буду их задавать?

Вениамин, вздохнув, опустил голову.

— Да, этого следовало ждать… Одиссею было гораздо легче заявить свои права на Пенелопу, чем мне доказать, что я — Сергей! У Одиссея был лук, тетиву которого мог натянуть лишь он один. У меня нет такого лука.

Люда посмотрела на него сочувственно и вдруг ни с того, ни с сего спросила:

— А что сказал космонавт с летающей тарелки? — для себя она загадала: ответит — он, а если нет, — больше ни слова.

— Тарелка любит чистоту, — отчеканил Вениамин, и в глазах его затеплились искорки надежды. — Как там наша Наташка? — не выдержав, спросил он.

У Люды вытянулось лицо, она недоверчиво хмыкнула, а в глазах заблестели слезы.

— Не могу поверить, — покачала она головой, кусая губы. — Скажи, что это не ты!

— Это не я, — ответил Вениамин и улыбнулся.

— Ты меня прости, — вздохнула Люда. — Еще неизвестно, как бы ты отреагировал на моем месте… Не знаю, смогу ли я привыкнуть, что ты и Сергей — одно. Время покажет.

— Я тебя когда-нибудь торопил?! Поспешность нужна только в двух случаях. Помнишь, в каких?

— Вот с этого и надо было начинать, — рассмеялась Люда.

— Слава Богу, признала, наконец!.. Ну, идем к тебе в подсобку.

— Зачем это? — Люда сделала удивленные глаза.

— Хочу напомнить тебе, как тебя Сергей целовал.

— Успеется! — погрозила пальчиком Люда.

— Ладно. Так как все-таки наша дочь?

— Скоро станет мамой.

— Месяца через два?

— Примерно так… Все знаешь!

— Мы ей пока ничего не скажем, ладно?! Пусть обо мне она узнает как можно позже. Для нее мне придется, видимо, остаться чужим дядей, а не отцом.

— Почему ты так думаешь?

— Мне так кажется. Ну, там видно будет… Мил, я сейчас уйду, а вечером жди меня в гости часов в восемь… Пустишь?

Люда потерла ладонью лоб.

— О, Господи! Что я делаю?! — пробормотала она и, исподлобья лукаво посмотрев на Вениамина, ответила коротко. — Жду.

Он ушел, а к Люде подошла изумленная Зоя.

— Людмила Ивановна, как он на вашего мужа похож! Обалдеть!

— Ничего удивительного, — хмыкнула Люда. — Просто мне нравятся мужчины определенного типа.

Весь день она была в приподнятом настроении, что-то напевала себе под нос. После обеда стала прихорашиваться: не могла дождаться вечера. Товарки обменивались многозначительными взглядами: любовь! Зоя даже предложила:

— Людмила Ивановна, может вам сегодня пораньше надо?

— Ну, если ты меня выгоняешь, то, пожалуй, пойду…

…Ровно в восемь ожил звонок, и на пороге материализовался Вениамин с букетом роз и бутылкой кагора в руках.

— Розы! Зимой! — только и сказала Люда, впуская гостя.

— Давненько я здесь не был, — с улыбкой сказал Вениамин, оглядывая прихожую. Он снял куртку и заученным движением повесил ее на вешалку. — О, мой картуз все еще здесь! — порадовался он, увидев на вешалке кожаную фуражку Сергея. — Ну-ка, дай мне оглядеться, какие у тебя здесь нововведения, — Вениамин шагнул на кухню. — Перестановка. Ничего, нормально. А кран так и течет? Тоже нормально.

— Мойте руки и садитесь за стол, — пропела Люда, пряча глаза.

— Мил, ты что, опять на «вы»?

— Ну, — Люда пожала плечом. — Не сразу Москва строилась. Привыкну.

Сели за стол. Вениамин распечатал бутылку кагора и вдруг спросил, совсем как Сергей раньше. — У нас в доме есть штопор?

— Протолкни, — махнула рукой Люда.

— Вот так всю жизнь и проталкиваем, — проворчал Вениамин. — Завтра же зайду в хозяйственный, куплю… Зря сняла, — кивнул он вдруг на стену, где раньше висела репродукция Моны Лизы. — Вы же с ней похожи.

— Она на меня, или я на нее? — лукаво улыбнулась Люда.

— Конечно, она на тебя. Ты же у меня — эталон.

— Ага. Охотно верю.

— А теперь я хочу поднять бокал за наше с тобой светлое будущее!

— А ты уверен, что оно будет?

— Я этого очень хочу.

— А я?

— Я хочу, чтобы ты тоже этого хотела!

— Ну, тогда и я хочу, чтобы ты хотел, чтобы я хотела, — улыбнулась Люда.

— За нас?! — Вениамин поднял фужер.

— За нас, — вздохнула Люда, и фужеры с мелодичным звоном соприкоснулись. — Ну, а теперь скажи мне, как тебе видится наша новая жизнь.

— На первых порах я бы поухаживал за тобой, навещал бы тебя. Было бы здорово, если бы мы вместе встретили Новый год. С кем проведешь, как говорится… Ну, а потом, если ты не будешь против, я перейду к тебе насовсем.

— А люди что скажут?

— Люди? Если бояться того, что скажут люди, то на свете вообще жить не стоит. В конце концов, мы можем переехать жить ко мне. Квартира просторная.

— А твои? Или ты один?

— Дочь этой осенью вышла замуж, живет теперь отдельно. И представь, что отмочила: вышла замуж за друга семьи. Мужик — мне ровесник, вместе учились. Большая шишка, при деньгах, а одинок… Она его, видишь ли, очаровала, — с неудовольствием выговорил это слово Вениамин. — Ну, пока все довольны, и я в том числе. А сначала был в шоке.

— Интересно.

— Ничего интересного. Сколько они мне крови попортили! В принципе, никаких родственных чувств я к этой девочке не испытываю. И знаешь, порой кажется, что не было никакого Вениамина, не было всей его жизни. И Лерка не раз меня уличала в том, что я чего-то не помню, что-то делаю неправильно, реагирую неадекватно. Я ссылаюсь на амнезию, но она не верит… Вот такие пироги.

— А знаешь, ты ведь мне снился.

— Я? В каком виде?

— В нормальном, — улыбнулась Люда. — Ты меня предупредил о своем возвращении. Ты предсказал сегодняшний вечер. Как ты сумел это сделать?

— Ну, откуда я знаю. Сон-то ведь тебе снился. Может, ты общалась напрямую с моей душой, то бишь с подсознанием. А подсознание вершит свои дела втайне от нас… Давай лучше потанцуем! Я включу нашу любимую.

Пока Юрий Антонов пел, Вениамин шептал на ухо Люде:

— Ты — самая прекрасная из женщин! А сегодня ты просто обворожительна! Я счастлив, что, наконец, снова с тобой!

— Теперь мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день, — так же шепотом отвечала Люда.

Вениамин неожиданно покачнулся и сказал:

— Мил, что-то мне не по себе. Можно, я прилягу?

— О чем речь?! Ложись на диван. Что с тобой?

Вениамин лег и пожаловался:

— Спать хочу — умираю… Мил, признайся, ЧТО ты мне в вино подсыпала?

— Я? Тебе? — вспыхнула Люда.

Вениамин прищурился и посмотрел на нее одним глазом. Потом расплылся в улыбке.

— Ну, Сережка! — Люда погрозила Вениамину кулачком. — Держись у меня, остряк-самоучка!

— Иди сюда! — позвал Вениамин. — Как ты меня назвала?

— Сережка… Противный! — заулыбалась Люда.

— Вот так они и жили, — он рассмеялся и обнял Люду. — Жена моя! Я давно так не смеялся!

Сказав это, он крепко поцеловал Люду. Как раньше. Как Сергей.

— И совсем не похоже! — вырвалась Люда из его объятий.

— А как надо? — искренне удивился Сергей.

— А вот как! — с этими словами Люда сама поцеловала Вениамина. Какое-то время они сидели лицом к лицу и любовались друг другом. Потом Люда вскочила, побежала в другую комнату и вернулась оттуда, торжественно неся на вытянутой ладони обручальное кольцо Сергея.

— Мое?! — просиял Вениамин. — Давай-ка примерим. О-о-о! Как раз впору.

— Неудивительно: твое!

— Вот теперь я спокоен за наше будущее.

— Все-таки это выше моего понимания, это — чудо! И если кому рассказать, никто не поверит, что такое возможно.

— А мы и не будем никому рассказывать. Зачем?! — Сергей рассмеялся и вдруг осекся. В прихожей неожиданно запел электронный соловей.

— Кто бы это? — пожала плечами Люда.

— Ты никого не ждешь? — нахмурился Сергей, вставая с кровати.

— Никого.

— Тогда можно не открывать?

Соловей запел повторно.

— Нет, давай все-таки откроем.

— Я сам, — Сергей улыбнулся и, жестом успокоив жену, вышел в прихожую.

Лязгнул замок. Сергей толкнул дверь и хмуро взглянул на позднего гостя. Перед ним — в измятом костюме, небритый, осунувшийся — стоял Вениамин.

— Наконец-то я вас нашел, — выдохнул он. — У меня для вас неприятная новость.

— Неужели — вы? — Сергей смотрел на Вениамина как на выходца с того света. Да, собственно, так оно и было. — Как вы меня нашли?

— Нет времени объяснять. Я за вами. Дело в том, что вы — в очередной ловушке. Помните ариту на пути к Чертогу Двух Истин? Дайте руку!

Сергей оцепенел.

— Вы думаете, что завершили психадж и вернулись в свой мир? Это не так. Вы не верите мне?!

— Сергей, кто там? — спросила из комнаты Люда.

— Не столь важно, верю или нет, — ответил Вениамину Сергей. — Уходите!

— Только вместе с вами! Вашу руку!

— Да что вы ко мне пристали!

— Постойте! Смотрите: началось!

И Сергей увидел. Как заструился воздух, как полиняли и растеклись краски ковра, как смазались и стали оплывать стены. Он в ужасе оглянулся. Комнаты, из которой он вышел минуту назад, уже не было. Позади была тьма, и она наступала.

«Как же так?! — пронзила Сергея мысль. — Неужели полгода я жил в придуманном мною мире?! Неужели все начинать сначала?! Неужели я навсегда потерял Милу?!»

— Дайте же руку, Фома Неверующий! — послышался голос Вениамина, и Сергей, как пробка из бутылки, вылетел из темноты на слепящий свет.

Вокруг расстилалось бескрайнее — до горизонта — зеленое море, местами — синее от васильков, местами — белое от ромашек. Ветер пробегал по нему, поднимая синие и белые волны. Было нестерпимо жарко. Солнце залило землю зноем, будто расплавленным металлом из опрокинутого горна. Деловито гудели шмели, в траве перекликались кузнечики, зависали над цветами осторожные стрекозы.

— Да очнитесь вы! — донеслось до Сергея. — Все не так уж плохо. Я рад, что мы снова вместе. Я вытащил вас из ловушки, и теперь к вам вернулась надежда на возвращение.

Слова доносились до Сергея как будто из-под земли. Только оглянувшись, он увидел рядом с собой Вениамина.

— Где я сейчас был? — спросил Сергей. Он стоял отрешенный, с потухшим взглядом, кусая губы. В голове пульсировала неотвязная мысль: «Неужели все рухнуло, как замок на песке?» — Так, где же я был? — повторил он.

— Нигде. В тупике, откуда был один выход — смерть.

— Вы-то откуда знаете?.. А если даже и так, то кто вас просил за мной возвращаться?

— Вы будете смеяться, — потупился Вениамин. — Но мне вдруг показалось, что мы с вами — одно целое, один человек. И что один без другого мы бессильны перед лицом смерти. Мы ни за что не должны были встречаться в этой жизни — два воплощения одной идеи, — но уж, если встретились, ни за что не должны расставаться. Не согласны?

— Плевать. Мне все надоело. Я больше ничего не хочу!

— Вы устали. Это пройдет… А пока нам надо идти.

— Куда?.. Зачем?

— Куда глаза глядят… Вслед за Солнцем — на Запад… Да вы не отчаивайтесь! Все еще у нас будет, и у вас, и у меня… Все будет отлично…

Вениамин пошел вперед, то и дело оглядываясь на Сергея, а Сергей вдруг увидел над головой Вениамина двух бабочек — траурницу и перламутровку. Сергей вздохнул и улыбнулся своим мыслям. «Может, правда, все еще будет?! — подумал он. — И именно так, как я нафантазировал… Главное — не сдаваться и идти до конца. Да здравствует психадж!»

— Подождите, я с вами! — крикнул он.