"Око шторма" - читать интересную книгу автора (Закружной Денис)

2.2. Интервью с неведомым.

Мир вокруг снова обрел радость движения. Начавшаяся когда-то давно вибрация возобновилась. Шум лопастей вертолета теперь уже приятно тревожил слух. А ко мне вернулось сознание. Мое собственное мироощущение – с памятью о последовательном пребывании попеременно в трех шкурах: раба Монолита, ученого и затерявшегося в Рыжем лесу неизвестного смельчака-одиночки. Но теперь было и отличие, их жизни начали развиваться своим ходом. И они почти ничего общего не имели со мною. Собственно, неприятности начались еще при втором переходе. Перенос психоматрицы произошел, но мне была доверена лишь роль наблюдателя – статиста в неведомо чьем спектакле. Стоп, теперь хоть я это я, или снова не я? Руки-ноги слушаются, память услужливо подсовывает подробности ночного разговора с шутником-джином. В голове пусто – никаких мыслей, которые бы подобали кандидату биологических наук, так, обрывочные знания о том, о сем. Нестандартное сталкерское мышление опять-таки меня не оставило. Ну вот и отлично – значит еще поживем! Но, все-таки, почему прервался процесс переноса психоматрицы, почему я больше не ощущаю связи с другими двумя ипостасями? Ведь и где-то в Рыжем лесу время пришло в движение. Может быть, джин решил пожалеть неразумного, да что там неразумного, глупого сталкера, который захотел сказать что-то умное и прикольное, а сморозил несусветную чушь. И теперь эта жизнь моя. А что, очень даже неплохо, пожалуй, даже очень неплохой вариант. Вот если Вам предложат выбирать между членством в группе сектантов-смертников, участью сталкера, угодившего в самый дальний и опасный, не считая Саркофага, участок Зоны, да еще к тому же и раненого, и без винтовки – только пистолет; и катающегося как сыр в масле молодого ученого с хорошей зарплатой, интересным и любимым делом с Вашей собственной, но только чуточку более удачной биографией, то кого бы Вы выбрали?

Что-что? Второй вариант намного интереснее, там бонусом «Элизиум» идет. Э-нет, тут я с Вами не соглашусь, мне по нраву третий вариант. Кстати, совсем забыл про «Элизиум», что это вообще за артефакт, какие у него такие свойства, что FES за второй такой обещает огромные деньжищи?

Ишь любопытный. Ладно. Поработаем.

Вон, и реклама везде по Зоне расклеена. Надо-же, даже в вертолете на потолке. Еще бы, совершенно бесплатная дорогущая объемная фотография этого артефакта, в точности как настоящий, ниже инструкция по обращению с чувствительной находкой, так, что там? Фу, текст дрожит-то как, разберемся.

1. Если Вы увидели и опознали его, не смотрите на него больше. Закройте глаза, желательно, плотно завяжите: в видимом спектре его излучение очень опасно.

2. Действуйте только наощупь, желательно, в перчатках – самых обычных, какими Вы берете радиоактивные артефакты.

3. Обращайтесь очень аккуратно – артефакт хрупок.

4. Поместите его в пустой контейнер для артефактов модели не старее A5 – типовые контейнеры на обычном сталкерском комбинезоне «Заря».

5. Контейнер поместите в рюкзак. Ни в коем случае не надевайте его на пояс – это очень опасно и может привести к непредсказуемым для Вас последствиям: действие артефакта до конца не изучено.

6. Доставьте артефакт в лабораторию ученых на Янтаре, это единственный официальный пункт приемки артефактов на территории Зоны. Здесь Вас никто не обманет и только здесь Вам дадут за него настоящую цену.

Ух ты, а сколько же. Красными огромными цифрами через изображение артефакта постоянно мелькает цифра 25 000 000 EUR. Надо же, за живого контролера всего один миллион, а тут за чудную диковинку, а в Зоне немало чудных диковинок, в двадцать пять раз больше. Что же это за диковинка? Надо будет по прибытии поинтересоваться у кого-нибудь из ученых поразговорчивее.

Размышления прервал первый пилот, решивший почему-то уведомить меня о том, что сейчас подлетим к базе ученых НИИ «La Zone et people» – ха – на актера Безрукова похож, только немного крупнее. Название на французском, что в переводе означает «Зона и люди», подкинула все та же FES, выступившая главным спонсором проекта, обошедшегося в сто девяносто миллионов евро. Этот комплекс возвели всего четыре года назад в двух километрах от минного поля, служившего третьей по счету официальной границей Зоны. Девяносто девять процентов комплекса находилось на глубине пятидесяти метров под землею: именно на такой глубине не способны образовываться аномалии. Неизбежное в самом ближайшем будущем продвижение границы Зоны не должно причинить вреда ни персоналу из ста человек, ни дорогостоящему уникальному оборудованию, ни, даже, самому комплексу. Руководитель НИИ – всемирно известный ученый и, по-совместительству, ярый противник идей моего наставника Сахарова, Дмитрий Иванович Левченко. Почти весь персонал, включая охрану, состоит из граждан бывшего СССР: наши ученые – самые смелые и любознательные ученые в мире: остальных сюда силком не затащишь. Вот почти все, что я знаю об этом учреждении.

А вот и сама база: обнесенное тремя рядами колючей проволоки одноэтажное здание – видимая однопроцентная часть айсберга. На его крыше, да и по всей территории понатыканы многочисленные внешние части глубоко упрятанных под Землю приборов непонятного назначения. Даже восемь снайперских вышек, расставленных по глухому периметру (добраться можно только на вертолете) служат огромными частями какого-то устройства.

Вертолет зависает над площадкой и садится в самый центр разметки. Пилот не иначе как отличник вертолетной школы – за такую посадку дают высший балл. Интересно, как я это определил? Ерунда, наверное, просто догадался, кандидат биологических наук все-таки.

Выскочившие из кабины пилоты, становятся по стойке смирно перед начальником службы безопасности, выскочившего вместе с тремя молодцами из единственной постройки, скрывающей шахту системы подземных лифтов, как сразу четыре чертика из табакерки. Рапортуют об успешном завершении полета. Теперь он, невысокий, но очень плотный, с неожиданно умным и проницательным цепким взглядом, придирчиво разглядывает выданный Сахаровым пропуск, связывается с кем-то по рации, диктует номер – 6828353 РАРС – все сходится. Долго и вдумчиво разглядывает голографический снимок – похож, не похож. Да, нет. Он скорее просто запоминает кто я, как выгляжу и кем, собственно являюсь. Обычный профессионализм. Можно не сомневаться, что мои личные данные навсегда сохранятся у него в памяти - просто на всякий случай, вдруг пригодится.

Наконец он возвращает мне документы. Двое его молодчиков раскрывают грузовой отсек вертолета и с будничным, много чего повидавшим взглядом, извлекают и укладывают на все еще зеленый газон мою добычу – двух сопящих, еще не отошедших от дуолибриума, зомби. С беспокойством смотрю на них – живы? Живы, конечно, что с ними станется. Начбез удостаивает их лишь мимолетного внимания, мол, и не такого еще видали.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться – это я подал голос, увидев что, пилоты уже где-то скрылись, а бойцы направляются обратно к блокпосту.

- Обращайтесь, кандидат.

- Я доставил ценный экспериментальный груз, но меня никто не встречает. Пожалуйста, доложите о моем прибытии – я один их обоих не донесу, да и куда идти и что делать не знаю.

- Все уже сделано. Подождите – вертолет прилетел не по графику: на пять минут раньше. Сейчас прибудут грузчики.

Ухмыльнулся, суетливо похлопал по карманом и скрылся за захлопнувшейся дверью.

Ладно, подожду, раз не по графику. Кто знает, какие у них тут порядки?

А пока вот осмотрюсь. Никогда здесь не был, но от корешей слышал предостаточно. Елки. Ну и слухи! Интересно, что из этого правда? Вот, например, такой:

«Где-то на территории «La Zone et people…» есть зоопарк, там собраны абсолютно все твари, встречающиеся на территории Зоны отчуждения. Нет только контролера». Ну, здесь нет ничего невероятного, долговцы тоже одно время пытались собрать такой зоопарк, но, когда на их старую базу «Росток» напали военные, все пришлось бросить.

Или такой слух: «Опыты здесь проводят не только над животными, но и над сталкерами-неудачниками. Зона, дескать, юридически экстерриториальна, на ее территории не действуют нормы международного права – лазейка для законодательства. Здесь все можно. Контролирующие органы сюда никогда не сунутся. Да и жертву таких экспериментов от простого снорка-падальщика отличить нельзя» Ну, такое наверно, может иметь место. Но, думается, у здешних ученых полным-полно разнообразнейших и интереснейших задач, никак не связанных с такими экспериментами.

Есть и совсем нелепые слухи: «Один из этажей захватил полтергейст. Он сбежал из своей электро-магнитной ловушки и теперь нагоняет на ученых страху. Они его постоянно пытаются поймать, но…»

Тут двустворчатая дверь напротив распахнулась, и из нее пулей вылетело маленькое, но чрезвычайно активное существо неопределенного пола. Отпихнув меня в сторону, оно схватило на руки одного из зомби и, видимо от избытка чувств, радостно замычало.

- Эй, ты что творишь! А ну брось сейчас же! Э-э-э, здравствуйте Дмитрий Иванович, это я их изловил. Вот, живы живехоньки. Извините, не узнал.

Таинственное существо, на поверку оказавшееся не много ни мало самим Левченко, бросило обниматься с зомби и, не растеряв оптимизма, кинулось жать мою левую руку.

- Молодой человек, Дима кажется (надо же, он меня знает), ученик Сахарова, ничего, бывает. Вы нам очень-очень помогли. Да, прямо выручили. Надо же, на них вроде ни царапины. А ведь у них такой чувствительный за пределами прямого влияния Зоны организм, малейшая ранка или порез и все, нет образца… Сепсис. Как Вам удалось их так скрутить?

- Везение, я думаю.

- Везение. Ну вот и хорошо. Нам его сейчас очень не хватает. Ну же, идемте скорее.

Два дюжих молодчика окутали тела безвольных близняшек белоснежными простынями, уложили во что-то вроде передвижных саркофагов на колесиках. Вот ведь как обращаются, а Сахаров прикладом их оглушить предлагал.

Двустворчатая дверь разъехалась, открыв для наблюдения просторное помещение, чем-то смахивающее на фойе гостиницы. Только вместо стойки регистратора – длинный бокс охраны за бронированным стеклом. Все залито светом горящих тут круглые сутки ламп дневного свет – еще бы, ни одного окна и всего две двери. Мой дом – моя крепость, которая и от выбросов чудовищной силы защитит, и от возможного вторжения неведомых сил с поверхности. Вчетвером в две секунды пересекаем фойе, Левченко, давно уже обогнав всех, с нетерпением ждет прибытия грузового лифта. Вот и он. Просторный какой – тридцать пять квадратных метров, не меньше. Живут же люди! Троица уже успела скрыться в модерновом лифте, а я почему-то мнусь на месте. Вдруг очень-очень не захотелось лезть на такую глубину. Какое-то дурное предчувствие. Пятьдесят метров – это вам не хухры-мухры, жутко. Нет, что за детские страхи, вон – совсем недавно отбил в одиночку атаку адских гончих, и вдруг не полезу под землю и все тут. А ну быстро вовнутрь! Ноги лениво задвигались, шажок, еще шажок – на месте. Вот, так-то лучше!

Стал в сторонке, все равно места полно. С нетерпением жду конечной остановки.

Без всякого предупреждающего сигнала двери открылись, продемонстрировав еще одно просторное фойе. Профессор деловито обнял меня за талию – выше все равно не достал бы, и с недюжинной силой поволок за собой куда-то по лабиринту коридоров. Сзади сопели, но не желали отставать молодцы с саркофагами – не хотят проигрывать гонку. Сколько же вокруг народу, здесь явно работает куда больше официально заявленных ста человек. Все куда-то торопятся, но при этом приветствуют Левченко, и меня за компанию. Ни одного знакомого лица – что удивляться, я же тут никогда не был. Минута, другая – направо, налево, еще раз направо. Левченко неожиданно резко останавливается и распахивает настежь дверь с многообещающей надписью «Отдел изучения пси-излучения». За ней неожиданно просторное, нет, просто огромное помещение, где одновременно чем-то занято десяток людей в белых халатах. Я в своем бронежилете «Булат» выгляжу нелепо и не к месту, а гаусс-пушка за спиной и вообще кажется чем-то недопустимым в приличном обществе. Как меня с нею вообще пустили? Чувствую как будто приперся на великосветский прием в парадной форме байкера-любителя. Хотел ведь переодеться в обычный парадный наряд молодого ученого, но Сахаров неожиданно проявил заботу:

« Денис, я очень хорошо знаю, чем зачастую кончаются эти его ну совершенно безобидные эксперименты: хорошо если просто порцию радиации отхватите, а то ведь без рук и без ног можно остаться. Вот, в прошлый раз у него прямо на операционном столе кровосос ожил: ему уже все внутренности вместе с головным мозгом удалили, но ничего – у него и спинной развит очень неплохо. Только вот узнали об этом уже после всего… Вскочил, свернул шеи его двум лаборантам и если бы не захотевший посмотреть на кровососа, так сказать изнутри, охранник с гаусс-пушкой, то и сам Левченко стал бы историей. Нет, езжайте вот так вот, и шлем в рюкзак положите. Да и солидно выглядите – прямо супермен, ей Богу. Это хорошо, что Вы там какое-то время побудете. И потом, должен же там кто-то и из научного сообщества быть в твердом уме, Левченко, он же вокруг себя только таких же как сам и собрал. Заиграются в свои игрушки – и вся лаборатория в одночасье уничтожена будет. Да Вы сами во всем убедитесь. Эх, а ведь взрослые на вид люди».

Лаборанты, заметив наш приход, побросали свои занятия и замерли. Не терпящим возражений голосом Левченко начал раздавать команды:

Налево - «Зомби срочно поместить в КИУЗ, быстрее, они вот-вот очнутся»

Направо - «Подготовьте оборудование по схеме пятнадцать. И чтобы через десять минут все работало как атомные часы, ну, живее»

В правый верхний угол. «Реанимационный комплекс готов к работе? Очень хорошо, будьте начеку»

Мне – «Вы их, надеюсь, простым дуолибриумом обездвижили?»

«Конечно, профессор, две единицы»

- Отлично-отлично, будете обеспечивать безопасность эксперимента. Вы из этой штуки (это он гаусс-пушку подметил) хорошо стреляете?

- А что из нее стрелять, прицелился и на курок нажал. Но почему я, профессор? Разве этим не занимаются Ваши охранники?

- Вы, Денис, ученый. А эти солдафоны последнее время панически боятся всего, что не укладывается в их скудное мировоззрение. Недавно просто разгромили лабораторию О-5, обычный болотный огонек за матерого полтергейста приняли. Вы вот, знаете как отличить простой болотный огонек от полтергейста?

- Конечно знаю, он немного крупнее, светится не красноватым, а красно-пурпурным светом, движется намного медленнее, опасности не представляет…

- Все-все, отлично. В Вас я и не сомневался. Все, стойте пока здесь, у входа.

С этими словами он переместился куда-то вглубь лаборатории, уже оттуда руководя запуском научного процесса. Интересно, что за опыт они собираются ставить? Для чего им понадобились пара зомби в идеальном состоянии? Сейчас узнаем, вроде бы скоро кульминация. Где же мои подопечные? Э, вон они, в стеклянной клетке посредине. Это, наверно, и есть легендарная КУИЗ – камера имитации условий Зоны. В ней с величайшей точностью воспроизведено сочетание разнообразнейших параметров, характерных для большинства участков Зоны, но не встречающихся в остальных уголках матушки-Земли. Ведь Зона совершенно уникальна и не похожа ни на что ранее известное человечеству: стрелка компаса раз в год меняет направление, так что субъективный север все время смещается и лет эдак через пятьдесят поменяется с югом – налицо искажение Зоной электро-магнитного поля Земли. За пределами Зоны это явление исчезает. Ускорение свободного падения, или просто уровень гравитации, на территории Зоны зависит от девяноста никак вроде бы не связанных между собою параметров и варьирует от 0,998g до 1,002g. Изменения малы, поэтому люди этого почти не ощущают. Ну, всего, что удалось выяснить и не припомнишь.

Оба зомби сидят и пристегнуты к широко разрекламированной Голливудом версии электрического стула. Их руки, ноги и даже шея прикованы сразу в нескольких местах мощными стальными кольцами. Ну это ясно зачем – чтобы ничего не смогли сделать: то есть не укусить кого-бы то ни было и не скрыться куда получится. Вполне логично.

Суета лаборатории, между тем, действительно близилась к кульминации. Это выражалось во все более возрастающей скорости всех научных сотрудников, буквально с резвостью зрелой антилопы носившихся от одного прибора к другому. Больше всего поражал крупный – ростом под метр девяносто и весом килограмм в сто - мужчина лет сорока с уже вполне оформившейся лысиной в виде сердечка, постоянно покрытой испариной. Он с совершенно не свойственной людям таких габаритов скоростью перемещался буквально по всему огромному, как ангар помещению, что-то при этом успевая печатать, последовательно нажимать разноцветные кнопочки, следил за показаниями каких-то шкал. Как будто жил в особом, чрезвычайно быстром времени. Вот он, кажется, даже по потолку успел пройтись. Или показалось? Нет, вроде бы нет, вон и следы остались… Ба, ну что за чушь мерещится!

Неожиданно, как по команде, суета полностью прекратилась. Все заняли свои научно-боевые посты. Даже гиперактивный субъект преспокойно уселся за старомодный ноутбук и стал флегматично разглядывать постоянно меняющиеся кривые на его голубоватом дисплее.

Левченко, вместе с двумя ассистентами, уже был внутри КИУЗ. Огляделся, будто ища кого-то, выцепил взглядом меня и замахал требовательно рукою. Мол чего стоишь, срочно присоединяйся.

Быстро реагирую на неожиданное приглашение поучаствовать в эксперименте и захожу в КИУЗ: какая же она оказывается просторная, а с виду и не скажешь.

- Денис, вам что, отдельное приглашение надо? Вы же осуществляете огневое, так сказать, обеспечение безопасности эксперимента. Я вовсе не самоубийца – в Зоне ведь никогда нельзя быть беспечным. Доставайте эту свою гаусс-пушку – кстати, а это ведь тоже мое изобретение – снимайте с предохранителя и будьте начеку. Ну, а мы приступим.

Ассистенты заняли свои позиции рядом с каждым из Зомби. А в руках Левченко неведомо, каким образом очутился редкий и ценный артефакт «Лунный колодец». Внутри него все время двигалась спираль, создавая иллюзию бесконечного движения. Интересно, что это он собрался делать?

И тут я ощутил некое странное чувство, легкое беспокойство. Вроде бы что-то должно произойти. Что-то нехорошее. Не отрывая глаз от происходящего, достаю из рюкзачка и одеваю шлем. Вдруг поможет? Огневое прикрытие без шлема это ведь на пять процентов, как минимум, менее солиднее и весомее, чем огневое прикрытие в шлеме. Псевдоорганика шлема прилипает к шее и броне, внутри включается электроника, которая мгновенно выдает информацию о состоянии окружающей среды – уровень А, что означает на машинном языке слово «безопасно», сообщает, что вокруг меня ровно двенадцать живых объектов, помеченных желтым цветом – друзья, и два красных - псевдоживых объектов – по умолчанию враги. Э, да это бортовой комп он на зомби реагирует, а то я и без него не знаю. Но ничего, в шлеме намного спокойнее. Что там, кстати, происходит?

Нравоучительным тоном, как будто он выступает сейчас в аудитории перед толпой студентов, Левченко начинает читать заранее заготовленную лекцию. Ага, ясно, конечно же, ведется запись, а, может быть, и вообще прямая трансляция. Послушаем, интересно же.

- Зомби, как и любой живой, да-да, именно живой организм – ведь Зона – всего лишь новый и пока не изученный этап в развитии жизни на Земле – подвержен такому уникальному явлению как гипноз. Но, в отличие от большинства живых организмов, только смена определенных монотонных цветовых сочетаний способно вызвать у зомби это состояние. Я много экспериментировал и, наконец, нашел такое сочетание. Вот.

С этими словами он поднял над головою руки с артефактом «Лунный колодец» и затряс ими в воздухе. Аудитория радостно загудела. Кто-то даже захлопал в ладоши, но на него тут же устремились недовольные взгляды окружающих и послышалось цыканье, мол, не отвлекай.

- Вот это средство. Сейчас мы им и воспользуемся.

Из аудитории кто-то задал вопрос:

- А зачем их гипнотизировать, профессор? Что мы можем узнать от этих несчастных мутантов. Они ведь даже говорить не умеют?

Дмитрий Иванович явно ожидал этого вопроса, его маленькое веснушчатое лицо расплылось в улыбке, а ответ не заставил себя ждать дольше наносекунды:

- А вот тут Вы и ошибаетесь. Да, мозг зомби крайне примитивен, у него почти полностью отсутствует кора, отвечающая за высшую нервную деятельность. Но при этом необычайно развита подкорка, берущая на себя многие ее функции. А говорить я собираюсь не с самим зомби, их речь бессвязна и бессмысленна, а с тем существом, что его контролирует.

- С кем это?

- Пока секрет, но я уже раз говорил с ним, ведь это будет второй по счету подобный эксперимент.

Аудитория загудела как потревоженный голодным медведем улей. Похоже, что эта новость была многим неизвестна. Все тот же голос, вполовину поубавив скептицизма, поинтересовался.

- А на каком языке будет вестись разговор?

Левченко победно ухмыльнулся.

- Русском, конечно же. Или, Вы предпочитаете суахили?

- Нет, русский подойдет. – конфузливо пробормотал уязвленный чем-то в ответе голос.

- Ну вот и отлично, приступаем. Кстати, два зомби нам необходимы для того, чтобы доказать, что управляются они из единого центра. Вы легко убедитесь в том, что это именно так.

Призвав к тишине, Левченко, вместе с одним из ассистентов, поместил напротив каждого из зомби по «лунному колодцу», а те, в свою очередь, уставились вглубь них, минута, другая, все – готово. Левченко убрал свой артефакт в сторону, а лица обоих зомби сделались безучастными и безжизненными.

- Ну, теперь можно задавать вопросы. Я, как самый старший, начинаю первым.

Левченко хитро прищурился и повернулся к своим подопытным.

- Здравствуй-здравствуй, контролер. Мы в прошлый раз не закончили наш разговор, я Левченко, если ты забыл.

Зомби раскрыли изъеденные рты и совершенно синхронно ответили. Окружающие так и обмерли. Не поймешь, то ли от восторга, то ли от переизбытка любопытства.

- Здравствуй, смертный. Как же мало ты знаешь? Но это ненадолго. А я вовсе не контролер, хотя, и он, тоже.

По лицу Левченко пробежала тень недоумения, видимо, он ожидал другого ответа, но быстро нашелся.

- Кто же ты тогда?

- Ты все равно не поймешь, к чему пустые разговоры. Ты все также глуп, как тогда…

- Ну, попытайся все-таки, здесь ведь собралась интеллектуальная элита человечества.

- Ты задаешь неправильный вопрос, надо не спрашивать кто я, надо спрашивать где я.

- Хорошо, где ты?

- Я там, где кончается время. Куда тебе никогда в таком виде не попасть. А ты кто? Кто беспокоит меня?

Удивленный, если не сказать больше, пораженный и уязвленный непредвиденным ходом диалога, Левченко впервые не сразу нашелся, что ответить.

- Я только, что задавал тебе вопросы, я говорил с тобою раньше. Ты что, не помнишь? Я ученый…

- Человек, хм … Еще один глупец.

Устав выслушивать оскорбления в свой адрес, Левченко развернулся к аудитории. Все равно это был триумф, никто и не ждал, что разговор выродится в обычный треп двух старых знакомых о футболе, пиве или еще о чем-нибудь всем известном, понятном. Просто еще одна грань тайны Зоны отчуждения стала доступна исследованию.

- Что молчим? Задавайте свои вопросы.

Из зала выскочил полненький лаборант с цифровым диктофоном в руках. Поросячьи глазки так и прыгали по подопытным. Он явно очень переживал.

- Что такое то, что мы, люди, называем Зоной отчуждения вокруг ЧАЭС, или просто Зоной?

- Что такое Зона отчуждения? Это маленький кусочек моего дома. Это моя борьба…

Один из лаборантов потянул Левченко за рукав и сунул ему под нос какую-то распечатку. Тот призывно взмахнул рукой.

- Товарищи. У нас на все про все всего пять минут. Потом эксперимент необходимо будет завершить: у объектов эксперимента резко начал падать уровень глюкозы как в крови, так и мозговом веществе, мы не успеваем его восполнять.

И тут со всех сторон посыпались самые неожиданные вопросы:

- Почему Зона не хочет оставаться на отведенных ею границах и распространяется все дальше?

- Почему Зона агрессивно настроена к людям?

- Что такое аномалии?

Голос последовательно отвечал на эти вопросы.

- Ваш мир нестабилен.

- Вы агрессивно настроены к Зоне, она отвечает тем же. Вас надо беречь от Вас же.

- Частицы Вселенной.

Поток бессмысленных вопросов и не менее бессмысленных ответов продолжался минуты три. Все их было не упомнить. Наконец он иссяк – все почувствовали себя детьми из детского сада, которые задают родителям вопросы, вроде таких вот: «А почему трава растет?», «А почему все падает только вниз?», «Почему ветер дует?». Родители стараются в меру своих сил им объяснить, но и сами понимают, что говорят ерунду, а дети расстраиваются – ничего ведь не ясно, только запуталось еще больше. Повисла неловкая пауза.

Оставалось еще две минуты. Немного раздосадованный Левченко повернулся ко мне, видимо вспомнив о виновнике торжества. Положение явно нуждается в спасении.

- А вот, забыл Вам представить - один из виновников торжества - молодой ученый, Денис Закружной. Он работает вместе с Сахаровым на Янтаре, где пишет докторскую диссертацию и, параллельно, выполняет сложные боевые задания. Денис, поприветствуйте аудиторию.

Я, в своем шлеме и гаусс-пушкой в руках, снова почувствовал себя глупо. Но делать нечего. Развернулся и скромно кивнул аудитории. Та восторженно зааплодировала: вижу, образ брутального ученого многим пришелся по вкусу.

- У Дениса. – продолжил хитрый Левченко. – Наверняка заготовлен вопрос, на который мы получим очень ясный ответ. – Ну же, Денис, задавайте. Вы ведь говорили, что Вам всегда везет.

Вот так подстава. О чем же спросить у моей добычи? Что-нибудь простое и нужное. Ага, есть. Спрошу его о наболевшем:

- Что такое артефакт «Элизиум»? Надо же знать, что такое обнаружило мое третье я.

Впервые зомби заволновались, занервничали. У обоих глаза заблестели, даже, явно показалось, полыхнули огнем. И впервые голос ответил вопросом на вопрос:

- Что ты сказал?

Повторю, может не расслышал.

- Что такое артефакт «Э-Л-И-З-И-У-М»?

Зомби еще сильнее заволновались, тела их задрожали. Ассистенты пришли в движение и стали им делать уколы при помощи заранее заготовленных инъекторов. Один из них махнул мне рукой, мол, «хватит».

Голос снова заговорил.

- Это обитель врага. Ты как-то связан с ним?

- Нет, но…

И тут они все так же синхронно завопили:

- ЛООООООООООООООООЖЬ! ТЫ ЗНАЕШЬ ГДЕ ОН, ТЫ СКАЖЕШЬ НАМ! ВСЕ СКАЖЕШЬ, СЕЙЧАС!

Не смотря на все усилия врачей подопытные никак не могли уняться. Вместо слов они хрипели – судорогой свело речевой аппарат, но глаза пылали неукротимой энергией. Недоброй энергией.

Неожиданно, я почти перестал слышать: звуки как будто завязли воздухе, только и можно разобрать что-то типа «фе-фе-фе» Все вокруг залило красной краской, все прочие цвета куда-то подевались. Окружающие уставились друг на друга: похоже, что это ощутили многие. На что же это очень похоже, что-то обыденное… Тут я понял, на что и закричал.

- Все на выход, быстрее! Сейчас будет «прорыв!».

Двенадцать человек все еще стояли в ступоре: они не знали, что такое «прорыв». Да и откуда им было знать о таком явлении: большинство из них практически никогда не покидали эту подземную чудо-лабораторию. Но у меня есть и другая идея, как заставить их реагировать.

Гаусс-пушку к плечу – всего пара выстрелов в пару голов: оба зомби перестали биться и затихли на своих креслах. Тут только до окружающих дошло.

«Человек в форме очень волнуется и просит удалиться, он открыл огонь по зомби, значит где-то затаилась опасность». Осознав это, все кинулись к выходу, не замечая, как вокруг стали формироваться призрачные фигуры, фигуры людей с автоматами, точнее, зомби с автоматами. Все, как и на Янтаре. Хоть бы успели – осталось еще 3-4 секунды до того, как они обретут реальность. Я должен остаться здесь, пока не подоспеет помощь. Да, помощь, надо вызвать охрану, если это еще никто не сделал.

В молчащий интерком успеваю прокричать фразу «ЧП в лаборатории пси-излучения, срочно требуется вооруженное вмешательство…»

Полыхнул «прорыв», теперь интерком бесполезен: «прорыв» исключает обмен радиосообщениями. Пространство в лаборатории заполнилось обретшими реальность фигурами Зомби. Сколько же их, пятьдесят, а может и все сто? Я столько никогда еще одновременно не видел, наверно, столько и сам Стрелок не видел. Они увидели меня, сейчас будут стрелять. Спокойно, я же в КУИЗ, а ее оболочка только выглядит материальной, а на самом деле, под тонким слоем стекла спрятано поле неизвестной природы – поле Лазарева, которое поглощает любое воздействие извне – одна из немногих загадок Зоны, которая изучена и поставлена на службу человечеству. Повезло так повезло. Поле не пропускает не только излучение, но останавливает и небольшие тела, неважно как быстро они движутся. От массового использования спасают две вещи: дороговизна содержания и ограниченность (не дальше 3 километров от границы Зоны) радиуса применимости. Именно поэтому я в безопасности – ничегошеньки им мне не сделать: против поля Лазарева у них явно кишка тонка. Совершенно спокойно окидываю взглядом свою крепость: о, нет, - дверь оставлена открытой. Как же ее закрыть, вручную не поддается? Нет, не сдамся. Сваливаю дорогую аппаратуру у выхода, уже во второй раз делаю баррикаду – должен успеть: народ пока безмолвствует. Где винтовка, не взял с собою? Взял, да вот же она. Патроны – о, целая куча: весь пояс увешан обоймами – они очень красиво смотрятся, потому столько и нацепил. А теперь - побыстрее занять позицию в дальнем углу, пусть только кто-нибудь из них попробует сюда сунуться.

Противник пришел в движение. Десятки рук синхронно вскинули оружие – ну совсем как стая назгулов во «Властелине колец», когда выезжали на берег, пытаясь остановить кого-то из главных героев. Оружие самое разное: тут не только Калашниковы, но и дробовики, и «Лавины», и западные винтовки с диковинными названиями. Стрелять собрались. «Заглушка» - это я командую «Булату» заткнуть мне уши, а то и оглохнуть от сотен выстрелов недолго. Нет, ну как стреляют, и все впустую. Ничего пусть тратят патроны, может, повезет, просто перестреляю их всех, когда боеприпасов у них не останется. А Вариант! Но нет. Неведомый разум сообразил, что выстрелы не причиняют мне никакого вреда. Толпа прекратила поливать огнем КИУЗ и застыла, дав возможность подумать и прийти в себя. Ну и погром успели устроить: ни одного целого прибора не осталось.

Интересно, почему неведомый собеседник так отреагировал на мой вопрос о сути Элизиума? Почему завелся? Ответ возник сам собой: мы просто перегрузили своими вопросами этого собеседника, от перегрузки случился припадок и вот результат вырвавшегося из-под контроля эксперимента: орды зомби в самом охраняемом в пределах Зоны (а лаборатория находится в пределах Зоны) объекте.

Между тем, что-то еще начало происходить. Большая часть зомби устремилась к единственному выходу. Да они же там всех перестреляют. Часть осталась на месте – меня стерегут. Ну давайте, попробуйте меня одолеть, суньтесь кто-нибудь. Как будто услышав мою просьбу, ближайший здоровяк в экзоскелете очнулся и двинулся к моей баррикаде. Сейчас тупо начнет в нее биться, идиот. Э, что это он творит? Это не по правилам, так нечестно!

Могучие руки зомбированного стали растаскивать плоды моих усилий. Не может быть! Ах ты … Да я … Ладно, пусть только сунется. Зомби нагнулся, чтобы получше ухватиться и вытащить кресло со своим мертвым собратом – отличный материал для сооружения баррикад – рекомендую. Его голова, по остальному стрелять бесполезно даже из гаусовки, оказалась на перекрестье прицела, запел выстрел. Порождение Зоны рухнуло в проеме, загородив его всей своей массой. Буквально через секунду труп засветился, потерял очертания и растаял в красноватой дымке. Это еще что за феномен? Куда он делся? Впервые вижу такое: чтобы вполне материальное тело зомби вдруг вот так вот растворилось в воздухе. Впрочем, за последние сутки столько всего такого произошло, что непонятно, как я еще могу удивляться. Однако что это? Неудача первого камикадзе ничуть не поубавила пыла остальным: второй точно такой же здоровяк деловито подковылял к моему импровизированному убежищу, сейчас начнется…

Мир снова замер. О, нет, опять… Ничто не закончилось. Меня снова куда-то утягивает. Только не в Рыжий лес, даже здесь у меня больше шансов. Джин, я прошу у тебя прощения за нелепую шутку, я исправился, только не отправляй меня туда. Я даже готов пожить вместо тебя в твоей бутылке…