"Хаим Зильберман. Восстание в подземелье " - читать интересную книгу автора

Потом лицо его оживало, в глазах появлялось что-то похожее на улыбку, губы
шевелились. Молился ли он таким образом или просто шептал что-то, мы не
знали.
Мы прозвали его - разумеется, только между собой - "Пророком". Курт, не
скрывая улыбки, утверждал, будто в минуты экстаза наш шестой узник
разговаривает с богом. А с богом, как известно, может беседовать только
пророк.
Как видите, даже в этой могиле мы порой не отказывались от шутки.
Однажды, когда Пророк прекратил работу и, сидя неподвижно, пристально
разглядывал какую-то одному ему видимую точку на противоположной стене, я
невольно бросил взгляд на его стол, где лежала почти готовая гравюра
виньетки, главным мотивом которой была бесконечная волна. Пророк, надо
думать, долго работал над этим сложным рисунком, - выполнен он был
мастерски. Почему-то захотелось мне в эту минуту заглянуть в лицо Пророку,
получше разглядеть его тонкие, почти детские пальцы, умевшие, однако,
создавать прекрасные, бесценные рисунки. Но вдруг - словно молния блеснула
передо мной! Сердце взволнованно и тревожно забилось... Казалось, вот-вот
закружится голова и я упаду. Вначале я и сам не понял, что меня так
взволновало. Я оглянулся - не смотрят ли на меня соседи, не заметили ли
моего испуганного лица - и, перегнувшись через стол, продолжал с величайшим
интересом разглядывать уже почти готовый рисунок, лежавший на столе Пророка.
Где я видел такую виньетку?
Перед глазами вставали десятки гравюр и орнаментов, виденных еще там,
на живой земле, в сказочно далекие времена. Много перевидал я их на своем
веку! Бывало, часами простаивал у витрин больших магазинов, Где продавались
картины и гравюры знаменитых мастеров, без устали бродил по базарам Лодзи,
Кракова, Катовиц, Ченстохова, Варшавы, любуясь работами художников и
граверов. Но где же я, черт меня побери, видел точно такую виньетку? Почему
она меня так взволновала?
Ночью я не мог уснуть. Снова и снова перебирал в памяти гравюры, все
виденное на выставках, в нищих мастерских варшавских Налевков (Район в
Варшаве), в иконописной монастыря, у кустарей Ченстохова и Катовиц. Нет! Там
такой виньетки не было!
И все же я хорошо помнил этот рисунок. Больше того, он почему-то долго
жил в моем воображении, долго волновал меня, пока горькие события последнего
времени не вытеснили его из памяти. Но стоило бросить беглый взгляд на стол
Пророка, и рисунок снова ожил, снова разбередил душу.
Где, где же я видел такую виньетку?!
Память моя, как видно, ослабела - я ничего не Мог вспомнить...
Утром, когда нас привели в камеру-мастерскую, я первым делом, будто
позабыв, где находится мой стол, подошел к столу Пророка. Гравюра лежала на
прежнем месте. Я облокотился о стол, опустил голову и задумался. Пророк
стоял позади меня и что-то недовольно бурчал: ведь я мешал ему сесть. Так
продолжалось несколько минут. Если бы в это время часовой или комендант
заглянули в мастерскую и заметили, что за моим столом никого нет, мне
пришлось бы худо. Но я об этом не думал.
Подошел Али и взял меня за руку. Я поднял голову - и чуть не вскрикнул
от волнения. Я вспомнил! Вспомнил!.. Хорошо, что Али догадался зажать мне
рот ладонью, не то я, чего доброго, заорал бы на всю мастерскую. Товарищи
сочувственно смотрели на меня.