"Дональд Уэстлейк. Все дозволено" - читать интересную книгу автора

прокуренный.
Я продолжал закрывать лицо рукой.
- Уберите эту чертову иллюминацию.
Луч фонаря медленно опустился до уровня пряжки моего ремня. Я
по-прежнему ничего не видел, но по крайней мере меня не слепило. Да и лицо
мое разглядеть было трудно.
- Так что вам нужно? - повторил голос. Я опустил руку.
- Увидеть мистера Вигано.
Вдруг я заметил, что очень нервничаю. Я был здесь без всего того, что
обычно защищало меня. И дело не столько в револьвере, сколько в моем
положении офицера полиции...
- Я не знаю вас, - сказал человек с фонарем.
- Я - нью-йоркский полицейский, у меня есть предложение.
- Мы не принимаем перебежчиков.
- Предложение, и только, - уточнил я. - Я ведь могу пойти к
кому-нибудь другому.
В течение секунд десяти ничего не происходило, а затем свет внезапно
погас. Теперь я вообще ничего не видел.
- Ждите здесь, - произнес голос, и послышался звук удаляющихся шагов.
Спустя минуту или около того мои глаза снова привыкли к темноте, и я
смог разглядеть огни в доме за оградой. Но не знал, стоит кто-нибудь за
воротами или нет.
Я ждал почти пять минут. Этого времени мне хватило, чтобы прийти к
заключению, что я идиот. Что мне здесь вообще нужно? Неужели я
действительно собираюсь украсть что-нибудь, получить миллион долларов и
жить на Тринидаде?
Вышло так, что в полицию я попал потому, что хотел работать в
каком-то учреждении. Я сдал экзамены и стал агентом по страхованию
безработных в Квинзе. А однажды, когда мне нечего было делать, прочитал в
своей же конторе плакат, рекламирующий службу в полиции. Тогда мне пришло
в голову, что быть полицейским - это значит сочетать гражданскую службу с
увлекательным времяпрепровождением. Работа страхового клерка была слишком
нудной и уже не удовлетворяла меня, поэтому я поменял ее. А плакат не
лгал. Быть полицейским значило именно это: гражданская служба плюс
волнения.
Но теперь все как-то изменилось. В городе жить невозможно. Он
постепенно стал адом. Это не место даже для взрослых, о детях я уж не
говорю. Я терпеть не могу ездить туда каждый рабочий день, мне и смотреть
в ту сторону не хочется. Но что же делать? Я женат, дети, заклад на дом,
платежи за машину и мебель - и вот уже нет решений, которые можно принять.
Я не мог бы, например, завтра утром перестать быть нью-йоркским
полицейским. Выбросить свое положение и свой статус государственного
служащего? Выбросить годы, идущие в зачет пенсии? И где я найду другую
работу за ту же самую плату? И будет ли она сколько-нибудь лучше?..
Между тем от дома по дорожке ко мне двигался свет фонаря. Я весь
напрягся. Я еще мог повернуться и уйти, оставить все это в области
фантазии...
За сиянием фонаря просматривалось несколько человек, я не смог бы
наверняка сказать сколько. Теперь свет фонаря вообще не падал на меня -
вначале он освещал землю, а затем заплясал на воротах, когда их отпирали.