"Повелительница зеркал" - читать интересную книгу автора (Рыжая Марика)Глава 3 Ангелочки в белых носочкахКак Ника и предполагала, эти двое отреагировали так же, как и Адка. Они ехали на велосипеде, и, когда коренастый парнишка, сидевший за рулем, увидел её, он сначала открыл рот, затем выпучил голубые глаза и только потом повалился с велосипеда. Ника разозлилась. «Ну что со мной не так?! — думала она. — Что сегодня вообще за день такой? Опять идиотские костюмчики!» В самом деле, парень с девчонкой были одеты странно — во всё белое! «Ну, прямо ангелочки!» — подумала Ника, оглядывая с головы до ног светловолосого мальчишку с простым и открытым лицом. Этот щеголял белыми шортами и белой футболкой, а на ногах у него, естественно, были белые кеды. «Как он умудряется не пачкаться? — удивилась Ника. — Ведь мальчишки такие неряхи!» На пухлой девчонке, поднимающейся сейчас с земли, красовался белоснеж-ный сарафан, а также — белая футболка, такие же носочки и сандалии. Девчонка была намного ниже Ники, но оглядывала она ее как-то свысока, презрительно и надменно. Нике при виде носочков стало дурно, но, увидев волосы девчонки, она почувствовала легкую зависть: светлые, пшеничные, ниже спины. Нике всегда хотелось иметь такие, но мама не разрешала краситься, хотя сама каждый месяц красила себе голову чуть ли не в синий цвет. Больше всего Нику поразило, что, несмотря на то, что девчонка и мальчишка изрядно повалялись в пыли, на их одежду не прилипло ни пылинки. Видимо, курносая девчонка, ехавшая сзади, на багажнике, не увидела Нику из-за спины паренька и только теперь как следует ее разглядела. Оглядела и отшатнулась. Ника заскрипела зубами. — Ника, — позвала Ада. — Познакомься: это Рая и Алик. Алик, Рая, это Ника Смирнова. Рая выпучила глаза и непонимающе поглядела на Аду. Краснова пожала плечами и отвернулась. В ее глазах блеснуло торжество и самодовольство. С таким видом обычно говорят: я же говорила, а вы не верили. Парнишка первым догадался, что надо вести себя так, будто ничего не происходит. — Привет, я Алик Белов, — сказал он и протянул руку. Ника заметила, что он не намного выше ее, можно сказать, ростом они почти одинаковые. «Я так и думала», — чуть не сказала Ника и пожала протянутую руку. Алик улыбнулся светлой улыбкой и спросил: — Откуда ты? Из Москвы? — Да, — коротко ответила Ника и вдруг удивилась: — Откуда ты знаешь? Алик понял, что лопухнулся, и растерянно поглядел на Аду. Та недовольно глянула в ответ. — Да так, догадался, — пробормотал мальчик. — А я из Торопца. Приехал неделю назад. Он помялся, видимо, не зная, что ещё сказать. Ника тем временем смотрела на Раю. Её можно было бы посчитать сестрой Алика, если бы не светло-коричневые, почти желтые глаза с тонкими зрачками, совсем как у кошки. Веронике Рая сразу не понравилась — уж больно нагло она на нее смотрела. Но, чтобы соблюдать приличия, она протянула руку Рае и представилась: — Смирнова Вероника. Рая по-прежнему вызывающе разглядывала ее, не принимая руки. Ника хмыкнула и сделала вид, что подняла руку только для того, чтобы поправить рыжие волосы. Наконец Раиса подала голос: — Крылова Раиса, — неохотно протянула она. — Приехала из Сызрани. Она недовольно покосилась на Аду, будто спрашивая: «Довольна?». Ада кивнула. — Хорошо, — встрял Алик. — Предлагаю всем пойти ко мне и познакомиться поближе. Идёт? Из всей троицы он нравился Нике больше всех. — Идёт, — согласилась Ада и посмотрела на Нику. — Ты с нами? Ника поколебалась и кивнула. — Сейчас, только отведу Сэлли домой, — она потрепала болонку по холке. — Привет, Сэлли, — поздоровался Алик, наклоняясь, чтобы погладить Сэлли. Собака завиляла хвостом и, высунув язык от удовольствия, облизала руку паренька. Она явно разделяла симпатии своей хозяйки. — Ладно, — согласилась Ада, покосившись на Раю. — Мы подождем. Та презрительно фыркнула и пошла вперед, бросив на ходу: — Догоните. Ника пристегнула шлейку и побежала к дому. Там, отдав собаку на попече-ние мамы, она вышла из дома, мимоходом глянув в маленькое зеркало, чтобы пригладить кудряшки. Алик обитал в доме номер одиннадцать, стоявшем на краю деревни. Домик был светло-голубым, с белым крыльцом и крышей, такой чистенький, что ему явно не хватало таблички: «Дом образцового содержания». Дорожка от калитки до крылечка была чисто выметена, газон и кусты пострижены, забор покрашен. Ну, просто не дом, а конфетка! Внутри дом оказался таким же, как и снаружи: комнаты просто сияли чисто-той. «Либо у Алика мама — ротный старшина, либо Беловы наняли бригаду домработниц», — подумала Ника, озираясь. Ребята отправились на кухню, где интерьер был подобран в бело-синей гам-ме. Пройдя по белому линолеуму и усевшись на синие стулья за белый стол, Ада и Рая стали смотреть, как хлопочет Алик. Не дождавшись приглашения, Ника тоже села. Алик тем временем поставил на стол вазу с фруктами и кувшин с соком. Затем достал стаканы и сел на стул. «Интересно, он всегда такой хозяйственный или только сейчас хочет произвести на меня впечатление? — подумала Ника, наблюдая, как Алик наливает ей соку в стакан. — По крайней мере, он может не стараться, он уже его на меня произвел». Тем временем Ада с тоской заглянула в стакан с вишневым соком и, капризно выпятив пухлую нижнюю губу, спросила: — Слышь, Алик, а у тебя случайно рому нет? Ника поперхнулась соком и уставилась на Аду. Хотя, чего она ожидала? Девчонка, одевающаяся в стиле «голодный вампир», вполне может пить ром. Поглядев на вытянувшееся лицо новой знакомой, Ада захохотала, хлопнув себя по худым коленям. — Да ты что, Ника! — покатывалась она, — поверила? Ты смотри — поверила!!! Ника тоже засмеялась. Рая презрительно фыркнула. — Ну, рассказывай! — потребовал Алик, надкусив персик. Ника повторила свой рассказ. Во время повествования она смотрела в основном на Алика, потому что Раю она решила не замечать, а Аде она все уже рассказывала. Закончив свой рассказ фразой «И вот теперь я торчу здесь, в этой глуши», Вероника глотнула соку и выжидающе поглядела на Алика. — Теперь ты рассказывай. — Что рассказывать? — пожал широкими плечами Белов и улыбнулся. — Мне тринадцать лет, я живу в городе Торопце. Учусь в седьмом классе. В Торопце у нас маленький домик. Мы — это я, мама, папа и брат Лёва. Ему семнадцать. Моя мама швея, а папа сантехник. Дедушек-бабушек у меня нет. Правда, живет где-то старая двоюродная бабка по папиной линии, но она не в счет. Еще мы держим конюшню: в ней около двух десятков лошадей. Ими в основном занимается папа, но иногда я ему помогаю. Мне больше всего нравятся жеребята — они такие смешные. Моего любимца зовут Снежик. Он такой весь белый-белый, и грива такая пышная-пышная! А сюда мы попали очень просто. Папин друг продал нам этот домик в Баб-Ёжкине, и мы всей семьей рванули сюда. Но потом маме пришла телеграмма из Санкт-Петербурга. Её дальняя родственница подхватила воспаление легких, и за ней некому было ухаживать. Мама и папа уехали туда, а я остался здесь. А что? Я уже вполне самостоятельный! Вот и вся история. Пойду, принесу еще соку. Ника не сразу сообразила, что последняя фраза к рассказу не относится. Алик ушел. На кухне стало тихо. Ника обдумывала рассказ Алика. Ада строила башню из стаканов. Рая сидела, уставившись в стол. Ника решила, что теперь настала очередь Раисы рассказывать о себе, и было похоже, что Рая это тоже прекрасно понимала. Но она вдруг резко встала из-за стола и, буркнув что-то насчет срочных дел, вышла из комнаты. Ника неприязненно поглядела ей вслед. Пришел Алик с коробкой сока. — Не злись на нее, — попросил он. — А она всегда… такая? — спросила Ника, поежившись. Ада вздохнула. Алик уставился в стену. Повисло неловкое молчание. — Понимаешь, Ника, — Белов положил ладонь на руку Ники. У той в голове заиграла тихая музыка, а в душе словно заплясали лучики. — Рае пришлось нелегко. За свои тринадцать лет она столько натерпелась! — А что случилось? — тихо спросила Ника. Алик и Ада переглянулись. — У Раи родители… — начала Ада. — … погибли в авиакатастрофе, — закончил кто-то ещё. Троица быстро оглянулась к дверям, откуда шёл звук. Там, прислонившись к дверному косяку, сложив руки на груди, стояла Рая. Её светло-карие глаза смотрели в одну точку. Увидев Раису, Алик мгновенно убрал руку с руки Ники. Нику это разозлило. — Это было восемь лет назад. Папа был дипломатом, а мама — директором фирмы, производящей модную одежду. Отца послали на переговоры, в Германию. Мать взяла отпуск и полетела с ним. Меня тогда ещё не хотели брать — как-никак пять лет всего, но я очень просила, и родители сдались. Когда мы сели в самолет, все было нормально, а потом… не знаю я, что там было потом. Сначала мне показалось, что мама чего-то испугалась, но она вдруг улыбнулась мне, крепко к себе прижала и стала уговаривать меня поспать. Что-то ласковое мне напевала, и я уснула… …Из обломков двоих спасли — меня и ещё какого-то мальчишку, индуса. Он в хвосте сидел, тоже сильно поломался, только ещё и обгорел. А мы в первом са-лоне были, но у меня пять закрытых переломов — и ни одного ожога. А самолёт сгорел. И все пассажиры — тоже, кроме нас двоих… Целый год я пролежала в больнице с переломами. Затем, когда меня выписали из больницы, меня удочерила папина троюродная тетка из Сызрани. Но я от неё сбежала, потому что она была кошмарной бабой. Просто купила билет в один конец, на деньги, которые заработала, вынося мусор и убираясь в соседних лавочках, и махнула в глушь, в Баб-Ёжкино. В ту ночь, когда я сошла с поезда, лил сильный дождь. Оказалась одна в темном лесу, рядом никого не было… И тут из чащи вышла старуха в плаще. Она увидела меня и спросила, не заблудилась ли я и где мои родители. Вспомнив папу с мамой, я не сдержалась и разревелась. Старуха пожалела меня и взяла к себе жить. Она сказала, что у нее тоже когда-то погибли родители. А еще у нее была внучка, похожая на меня, но она бросила свою бабушку в этой глуши. С тех пор я живу у бабы Зины, в Баб-Ёжкине, где все и открылось. Закончив рассказ, Рая с вызовом посмотрела на Нику: мол, давай, смейся. — Извини, — сказала Ада тихо. — Ты нам никогда не рассказывала. Ника молчала, размышляя. Она заметила, что невольно зауважала Раю. Так спокойно говорить о таких вещах! Она, Ника, наверняка бы разревелась. Все молчали. Ада думала, дергая себя за красную косичку. Алик сидел, уставившись в стакан. Рая не меняла позы, прислонившись к дверному косяку. Её круглое лицо оставалось бесстрастным, взгляд по-прежнему был устремлен в одну точку. Даже кошка Полнолуния притихла и теперь лежала, подвернув под себя лапки. Внезапно в голове у Ники пронеслись последние слова Крыловой: «… в Баб-Ёжкине, где все и открылось». — Что открылось? — спросила она. Остальные вздрогнули. — Что? — переспросила Ада. — Что открылось? — повторила Ника и в упор посмотрела на Раю. — Ты сказа-ла: «В Баб-Ёжкине, где все и открылось». Что открылось? — Святые ангелы, — закатила глаза Рая. — Ты что, так ничего и не поняла? — Нет, — озадаченно ответила Ника. — А что я должна понять? Почему вы пялитесь на меня, как на музейный экспонат, и переглядываетесь, как двойные агенты? Нет, не понимаю. И особенно не понимаю — чего это вы так со мной разоткровенничались, а? Я вам кто, священник? И мне допрос устроили… — И ты что, даже ничего не чувствуешь? — спросил Алик. Ника посмотрела на него. «К тебе как раз чувствую», — подумала она, как вдруг… Она сама не поняла, что произошло. Просто она увидела непонятное свече-ние. Оно охватывало Аду, словно ореол, и было нестерпимо ярким и каким-то огненно-красным. Вокруг же Раи и Алика колыхалась синеватая дымка. Ника расширила глаза от ужаса и завизжала. — Что… что это?! — вдоволь навизжавшись, спросила она. — Аура… — тихо ответила Ада. — Святой Ангел, да скажите уже ей! — потребовала Рая. — Ника, понимаешь, мы… — Ада переглянулась с Аликом — тот кивнул. — Мы ведуны. |
|
|