"Повести и рассказы" - читать интересную книгу автора (Крестинский Александр Алексеевич)

В «притонах Шанхая»

— Иди сюда, — сказал Лева Тройкин, — иди за мной…

Туся спустился в подвал. Там было сыро, темно, пахло грибами и уборной.

— Иди ближе, — шепотом позвал Лева Тройкин.

Он чиркнул спичкой, и слабый огонек высветил его круглую голову с обрывистым лбом.

Спичка догорала.

— Ты знаешь, что такое притоны Шанхая? — спросил Лева Тройкин уже в темноте. — В притонах Шанхая курят опиум… Заманили тебя в притон и уговаривают: покури чуть-чуть… Ты поддался — и все! Опьянел, валишься на циновку и спишь. А во сне к тебе подкрадывается шпион — в притонах Шанхая их полно! — подкрался и — нож между лопаток!..

Туся в пронзительном страхе оглянулся. Там, где, по его расчетам, была дверь на улицу, — темно.

— Но их можно обмануть, — шептал Лева, — это пара пустяков. Они тебе: «Кури, кури!» — а ты им: «Мерси, мерси!» — а сам — раз! — и подменил папиросу! В кармане-то у тебя «Беломор»! Понял? Притворился, что спишь… Они к тебе, а ты: из пистолета — тах-тах!..

Снова чиркнула спичка. Туся с ужасом смотрел в безжалостное лицо Левы Тройкина. Тот протягивал ему папиросу. Другая была у него в зубах.

— Прикуривай, — сказал Лева, — не бойся. Сразу не тяни в себя дым, не глотай. Во рту подержи и выпусти. Смотри…

Лева прикурил и окутался облаком едкого дыма.

— На, прикуривай…

Огненная муха подлетела к Тусиному носу. Туся приблизил к ней вплотную свою папиросу и втянул щеки.

Рот наполнился горечью, в горле запершило, из глаз хлынули слезы.

— Кхе-кхе, кха-кха…

— Не торопись, — сказал Лева, — спокойно…

Туся снова покорно втянул в себя дым.

— Выпускай через нос, — сказал Лева.

Через нос… Тусе Показалось, что вся голова его наполнилась этим ядовитым дымом и теперь он выходит отовсюду: из ушей, из глаз… Поскорей бы это кончилось!.. Тусина голова росла, распухала, становилась мягкой, как подушка…

— Ну? — спросил Лева. — Как самочувствие?

Внутри Тусиной головы что-то медленно-медленно раскручивалось. Ему хотелось взять себя за голову и придержать. Сладкая слабость подкрадывалась к ногам. Ладони вспотели, а пальцы стали вялыми и толстыми, как сосиски…

— Эй, — крикнул Лева и схватил Тусю за руку.

Что-то внутри головы раскрутилось — не удержать! Ноги подкосились, и Туся почувствовал, что летит. Со страшной, тошнотворной скоростью куда-то летит…

«Подложи… голову… нашатырь… воду… давай… зеленый… еще… сюда…»

Слова звучали глухо, будто из-за стены. А то и совсем пропадали. Тусе казалось, что их опускали во что-то мягкое.

Он открыл глаза. И не успел еще разглядеть, кто с ним рядом, как на него обрушилось:

— …Ну вот, наконец-то очнулся, слава богу, ирод, что наделал, отравился насмерть, разве можно…

Мама стояла на коленях перед кроватью. Она целовала Тусю и грозила ему кулаком, она всплескивала руками и воздевала их к потолку…

У дверей теснились старики Градобоевы, Маргарита Галкина и другие соседи, глядевшие на Тусю с голодным любопытством. У ног кровати стоял Лева Тройкин. Взгляд его был совершенно непроницаем.

Туся улыбнулся ему через силу. Он не виноват, что так получилось в этих, как их… притонах Шанхая. В голове у него что-то раскрутилось, а сам он ни при чем. Он еще постарается, он еще научится, а сейчас ему скверно, ох как скверно, его так тошнит…

— Выйдите, все выйдите! — закричала мама. — Дайте таз!..