"Повести и рассказы" - читать интересную книгу автора (Крестинский Александр Алексеевич)

Я люблю вас, Мэри…

Туся любит в куклы играть.

Туся придумывает такие длинные игры с куклами, что к середине игры он забывает начало, а к концу — середину. Одна игра продолжалась, например, неделю.

Узнали про это девчонки во дворе и теперь только начнут играть в дочки-матери — кричат:

— Шурик, иди к нам скорей!

Туся бросает дела и идет играть.

У девчонок все игры похожи как две капли воды. Куклы готовят обед, ходят в магазин, нянчат других кукол, принимают гостей и потчуют друг друга пирогами из глины и песка.

Каждый день одно и то же.

В Тусиных играх куклы влюбляются, убегают из дому, стреляют из-за угла, плывут вокруг света, пишут длинные письма, ругаются, хохочут, поют и умирают…

Во время своей бурной жизни куклы теряют руки, ноги, а порой и головы.

Их хозяйки готовы мириться с этим — лишь бы игра продолжалась.

Туся нарасхват. Его зовут, когда двум влюбленным куклам надо поговорить между собой. Послушайте, как это делает Туся, и вы согласитесь, что выбор пал на него не случайно.

— Вот ваш платок, Мэри, — говорит Туся грубым голосом.

— Ах, Джон, спасибо! Где вы его нашли? — отвечает он сам себе нежно.

— В парке.

— Как вы там оказались?

— Я шел за вами следом…

— Негодник! Вы подглядывали за мной!

— Мэри, я люблю вас…

— Ах, Джон, мне дурно… Воды!

— Не бойтесь, Мэри, я не выдам вас. Никто не узнает, что вы встречались с герцогом…

— Вы добрый человек, Джон…

— Я люблю вас, Мэри!..

Тусю зовут, когда игра заходит в тупик и ее надо оттуда вывести.

Его зовут сочинить письмо или надгробную надпись, когда куклу хоронят.

И домой Тусю зовут. Он ходит с удовольствием.

У каждой квартиры свой запах.

У Ксаны и Юрки, в тридцать шестой, пахнет гороховым супом и копчеными костями. А также сухариками из булки.

У Нади — машинным маслом и бензином. Прекрасный запах!

У Веньки — нафталином, скипидаром и еще чем-то сладким.

У самого Туси — книгами, жареным луком, табаком…

У Розы — ничем. Пахнет ничем.

Нет во всем доме другой такой комнаты. Сверкает пол, стены, потолок! Из коридора в комнату ведет мохнатая дорожка, чистая-пречистая.

У Розы как-то даже неловко бегать, громко разговаривать.

У Туси — все можно. Можно стул на стол ставить. А на тот стул — табуретку. А на табуретку самому залезть и прыгать оттуда на диван, прямо в бурное море.

Однажды, прыгая в бурное море, Роза уронила настольную лампу. Зеленый абажур раскололся надвое.

Роза охнула, уткнулась лицом в диван и заплакала.

Туся стоял над ней и не знал, что делать.

Он взял Розу за руку. Роза заплакала еще пуще.

Он подергал ее за рукав. Роза затопала ногами и прямо-таки заревела на весь дом.

Тогда он сел на диван и стал ждать. Он не знал, что сделал замечательное открытие: если хочешь, чтоб девчонка перестала плакать, не утешай ее. Сядь рядом и терпеливо жди.

Роза последний раз всхлипнула и замолчала. Нос у нее был красный. Губы вздрагивали.

— Что теперь делать? — сказала она. — Меня лупить будут…

— Не будут, — сказал Туся.

— Будут, — упрямо повторила Роза.

— Не бойся, — сказал Туся, — я скажу: я разбил.

А Роза опять заплакала.

Это уж совсем непонятно!

. . . . . . . . . .

— Не бойтесь, Мэри, я не выдам вас…

— Вы добрый человек, Джон…