"Данила Олегович Врангель. Камасутра ру" - читать интересную книгу автора

машин будет на 90% обеспечиваться ими же самими. Это был смертельный удар.
Прогнозы футурологов сбывались. Все ядерные державы привели в полную боевую
готовность свое оружие. Ситуация в мире становилась неясной. Но от
действительности, создаваемой разумом, управляемым неведомо кем, спрятаться
было негде.
Виолетта переключила канал и попала на те же комментарии. Везде одно и
то же. Паника и эйфория. Тысячи прогнозов рисовали различные варианты
ближайшего будущего: от мировой войны до всеобщего братства. Тьфу ты,
дурдом. Она отключила цифровые каналы и перевела селектор на аналоговый
прием. Стал слышен шум, треск, помехи метеоритного дождя, бульканье
телеметрии. Виолетта крутила ручку и неожиданно поймала какую-то музыкальную
радиостанцию. Звучала старая, знакомая, немного рок-н-рольная мелодия. И
бархатный голос заполнил сразу же объем аэростата. И эти барабаны,
выбивающие все из головы. Да-да! Они сразу же добавили гормон счастья в
"Шампань Л5". "Лав ми, лав..." Виолетта где-то уже слышала все это. Мало
того - она уже была здесь, сейчас, в этом месте, в этом мире, с той же
целью... "Лаав ми, лав ми, лав..." И, схватив за руку Катаяму, добавив
громкости, она стала танцевать. Японец не растерялся: русский зек,
как-никак, да еще и почти священник. Они закружили вдвоем, не обращая ни на
кого внимания. Это магнетическое наваждение так на всех подействовало, что
даже Бизон принялся плясать рядом с Музыкантом, обхватившим за талию Бэтти.
"Лаав ми, лав ми, лав..." Певец невозмутимо транслировал из прошлого свою
душу. А здесь, в этом мире, прекрасно чувствовали все сквозь время. У
чувств, как известно, преград нет. Вот их и не было!


Одинокий астроном-любитель, всю ночь фотографируя кольца Сатурна да
спутники Юпитера, решил перестроиться и глянуть под утро на свою любимую
Венеру. Телескоп был довольно мощный, с диаметром зеркала 80 сантиметров.
Глотнув из бутылки очередную порцию согревающе-стимулирующего напитка -
виски "Оранжевая лошадь", он нажал кнопку пуска позиционера, и
электродвигатель стал медленно изменять положение зеркала, направляя его
фокус в сторону Утренней Звезды, призывно горящей на горизонте. Изображение,
захваченное и увеличенное зеркалом, по световодам подавалось в электронный
блок и оттуда - на жидкокристаллический экран с диагональю 32 дюйма.
Зеркало разворачивалось. Астроном, развалившись в кресле и закутавшись
в шерстяное пончо, - он со своей аппаратурой находился на вершине небольшой
скалы, - потягивал "Оранжевую лошадь". На экране неторопливо проплывали
созвездия, и астроном стал мечтать, как он наконец-то откроет новую
туманность или звезду, или хотя бы астероид - малую планету, пускай даже
совсем малую, и назовет ее своим именем. Или нет, он назовет ее "Оранжевая
лошадь"! Поскольку она была вместе с ним все эти годы. Вот, вот - смысл
жизни! Недаром он тридцать лет сидит здесь, на самой высокой скале, и
смотрит по ночам в небо. И даже слушает его. Параллельно зеркалу в его
комплексной системе были установлены два гигантских раструба-уха из пластика
диаметром пять метров. Внутри ушей, подобно конструкции времен
Перл-Харбора, - чувствительнейшие датчики-мембраны, которые преобразовывали
пойманный звук и подавали его в телефоны, закрепленные на голове астронома.
Тот не желал только видеть, он хотел и слышать. Музыка Сфер звучала пока
только во сне, но вера - великое дело. Верить и ждать. Что может быть