"Андрей Воронин. Я вернусь...("Инкассатор" #5)" - читать интересную книгу автора

руки. Руки у него были длинные, как у орангутанга, и такие же мощные - не
толстые, как у штангиста, а, напротив, худые, узловатые, словно перевитые
стальными тросами, с огромными костлявыми кулачищами. Бармен был под стать
своим рукам - фиолетово-черный, огромный, широченный в плечах, костистый и
жилистый, как отощавший на зимней бескормице матерый волчище. Не было в нем
этой чрезмерной мясистости, присущей пляжным атлетам, и в то же время с
первого взгляда чувствовалось, что одним ударом своего костяного кулака
этот, с позволения сказать, работник общепита может свалить быка. Физиономия
у него заметно раздавалась книзу, через рельефные бугры челюстных мышц
переходя в собственно челюсть, которой позавидовал бы любой питекантроп.
Обритый наголо остроконечный череп масляно поблескивал даже в тени
пальмового навеса, а пухлые, как у большинства чернокожих, губы были
рассечены в двух местах. Произошло это не сегодня и даже не вчера, но шрамы
выглядели еще свежими - по обе стороны от них виднелись точки, оставленные
снятыми хирургическими швами.
Приезжий коротко поздоровался и легко взгромоздил свое крупное
мускулистое тело на высокий табурет у стойки. Бармен что-то спросил -
кажется, поинтересовался, чего налить: пива или тоника.
- Водка, - лаконично сообщил приезжий, до поры до времени избегая
забираться в лингвистические дебри, и показал два пальца.
Бармен позволил себе лишь слегка приподнять бровь, совершил несколько
ловких профессиональных телодвижений и подвинул к приезжему две отмытые и
оттертые до полной прозрачности стопочки, в каждой из которых было,
наверное, граммов по тридцать водки. Теперь поднял брови приезжий - не
потому, что стопочки показались ему малы, он вообще не хотел пить в такую
жару, да еще и с утра пораньше; просто этого требовал создаваемый им образ.
Итак, приезжий удивленно поиграл бровями, едва заметно пожал мощными плечами
под мягкой тканью футболки и указательным пальцем подтолкнул одну из
стопочек обратно к бармену.
- Выпьем, - предложил он по-английски.
Бармен решительно замотал головой, сказав, что он на работе и пить ему
не положено. Английский у него хромал почти так же сильно, как и у раннего
посетителя, и последнему это понравилось. Он давно заметил, что два
человека, одинаково плохо говорящие на чужом языке, понимают друг друга
гораздо лучше, чем, например, коренной лондонец и какой-нибудь турист с
разговорником в руках. И вообще, если у людей есть желание поговорить, они
всегда поймут друг дружку, даже если их общий словарный запас составляет не
больше десятка простейших фраз. Была бы охота, а договориться всегда можно.
А если еще имеется сто грамм для смазки, то при помощи мимики и пальцев
можно побеседовать на любую тему...
- Какая работа? - спросил приезжий, окидывая красноречивым взглядом
пустой бар. - Где тут работа?
- Ну вот вы, например, - не растерялся бармен. - Вы, мистер, и есть моя
работа. Разве вам понравится, если вас станет обслуживать пьяный бармен?
- Очень даже понравится, - заверил его клиент. - Ненавижу пить один.
Там, откуда я приехал, это не принято.
Бармен слегка прищурил левый глаз, будто прицеливаясь, что-то такое
обдумал и решительно взял со стола стопку.
- Желание клиента превыше всего, - сказал он.
Они чокнулись по настоянию клиента и выпили. Гость залпом выплеснул