"Тьерри Вольтон. КГБ во Франции " - читать интересную книгу автора

советские разведслужбы переправляют своих агентов на тайную стажировку, они
всегда поступают именно так. Кроме того, обычно поездки осуществляются не
напрямую, а через столицу какой-нибудь дружественной социалистической
страны, в данном случае через Прагу.
Эти признания, а также аппаратура, найденная у него дома, убедили УОТ:
Бофис - важный агент ГРУ. Тем не менее, как признал комиссар Нар в суде, "в
данном деле к правде мы только приблизились. Она нам известна лишь на 25
процентов".
Это не безответственная фраза. Она свидетельствует одновременно о
размахе и сложности дела Бофиса, в котором даже сейчас очень трудно
разобраться.
Прежде всего странный факт: весной 1975 года установлено, что бывший
офицер виновен в передаче плана обороны. Арестовывают же его в октябре 1977
года. Почему такая задержка?
Первое объяснение: трудности расследования. УОТ получило информацию от
перебежчика, перешедшего на Запад в конце 1973 года. Бофис со своей стороны
утверждал, что в это же время по собственной инициативе порвал связь с СССР.
Это совпадение дат наводит па мысль, что ГРУ прекратило контакты из
соображений безопасности. Классический прием: в случае предательства
советские разведслужбы консервируют организации и агентов, которые известны
перебежчику и которые он может выдать западным спецслужбам. Между прочим,
можем сообщить, что благодаря тому же советскому офицеру УОТ удалось
разрушить самую большую сеть ГРУ, которую когда-либо обнаруживали во Франции
(см. главу третью). Эта организация под руководством Сержа Фабиева после его
предательства также была законсервирована. По обоим делам контрразведка
начала расследование, когда агенты прекратили всякую деятельность. А в таких
случаях следствие занимает больше времени. Установив личность шпиона,
полицейские начинают за ним слежку в надежде застать его на месте
преступления (например, при передаче документов советскому офицеру). Что
касается Бофиса, то после двух с половиной лет слежки и прослушивания
телефонных разговоров в УОТ поняли, что он прекратил связь с ГРУ. Оставалось
только его арестовать.
Но это лишь часть объяснения. Только часть. Ведь встает другой вопрос.
Каковы были отношения Бофиса с Французской коммунистической партией? Ответ
на него для контрразведки не был очевидным.
Официально бывший офицер всегда отрицал свою принадлежность к ФКП. Во
время суда это подчеркнула "Юманите", опубликовав его заявление: "Я
подчинялся не коммунистической партии, а руководству ФТП. После 1940 года я
никогда не был активистом компартии". Говорил ли он правду? Или полуправду?
Не был ли он в послевоенный период тем, кого называют активистом "за
штатом", то есть коммунистом, который официально не должен числиться в
партии и из соображений безопасности никогда не должен заявлять о своей к
ней принадлежности? Вот что хотело выяснить УОТ до его ареста.
"За штатом" обычно оставляют коммунистов, занимающих видное
общественное положение или работающих в важных и ответственных
государственных органах. Бофису, служившему после войны во французской
армии, имело смысл не афишировать свои коммунистические взгляды. Возможно
также, что он скрывал свою принадлежность к ФКП, чтобы партия не оказалась
замешанной в некоторых акциях. Если это так, то благодаря Бофису мы доходим
до особо тайных сфер, неизвестных даже специалистам по ФКП.