"Григорий Власов. Гомункулус (научно-фантастическая повесть)" - читать интересную книгу автора

горе, ему казались совершенно неприемлемыми, и он потерянно
стоял рядом со Штейн и Харрисом, которые на своем профессио-
нальном жаргоне обсуждали элетро- и магнитноэнцефалограммы
мозга Узунашвили.
Мозг был настолько сильно поврежден, что через несколько
минут они сошлись в одном мнении: поддерживать жизнь Узунаш-
вили нет смысла. Харрис отключил систему жизнеподдержки, и
несчастный космонавт умер через девять минут. Втроем они
молча наблюдали за агонией. Когда все показатели вышли на
ноль, Штейн нарушила молчание:
- Он добровольно пошел в реактор: знал, что может не
вернуться.
Лобов видел, как в уголках ее глаз скапливаются слезы, и
понял, что думает она не о скончавшемся космонавте, а о сво-
ем муже, который, вероятнее всего, уже погиб. Впервые за три
дня он задумался о судьбе этого человека. Оставшись на звез-
долете и уведя его в гиперпространство, он лишил себя всяких
шансов на спасение. Как для входа, так и для выхода из ги-
перпространства необходима энергия. Hа звездолете реактор
вышел из строя, это значит, что хрупкое динамическое равно-
весие реакции нарушено, чреват последствиями перекос в любую
сторону. Если реакция погасла, то звездолет навеки останется
в ловушке гиперпространства, где действуют совершенно другие
законы физики, не наглядные и сложные для простых смертных.
Если реакция пошла в сторону нарастания, то звездолет взор-
вется. Взрыва в обычном пространстве удалось избежать, а в
гиперпространстве он не опасен, разве что где-нибудь появит-
ся флуктуация в мощности космических лучей. Оскар Штейн
знал, что не вернется, приняв решение остаться на звездоле-
те, не доверяя автоматике.
Момент для серьезного разговора с Анной Штейн был неу-
дачным. Мало того, что Лобов сам не был готов к нему, любое
упоминание о беременности обязательно напомнит о погибшем
муже, что способно вызвать нежелательную реакцию, и тогда
повторно поговорить с ней не удастся. Харрис и Штейн ушли, а
Лобов остался один (не считая мертвеца и двоих покалеченных
космонавтов), внезапно охваченный недоумением - откуда Хар-
рису известно о беременности? Когда и как он успел ее обсле-
довать? Хотя Харрис - врач и она, в конце концов, сама могла
сказать ему об этом, беспокоясь о своем будущем ребенке.
Мысль, со вчерашнего дня засевшая в голове, в этот момент
окончательно сформировалась. Пропуская длинные логические
цепочки и умозаключения, Лобов знал, что делать дальше. Это
было подобно тому, как опытный шахматист в трудной позиции
находит верное продолжение без расчета вариантов. Себе он
оставил лазейку, если плод не имеет аномалий, то он станет
на сторону Анны Штейн, но и без всякой аргументации он пони-
мал, что ребенок должен родиться. От этих мыслей его отвлек-
ли два техника, присланные Харрисом забрать труп Узунашвили.