"Адам Вишневский-Снерг "От разбойника..."" - читать интересную книгу автора

объясняться, каким образом дошло до псевдо-смерти их начальника. Самым
главным для меня было объясниться с Линдой. Но, когда я бесцеремонно
выпихнул толстяка из прохода, тот вдруг отступил в коридор и с неожиданным
искусством ударил меня ножом в сердце.
Длинный стальной нож погрузился в мое сердце по самую рукоять. Через
мгновение, выдернутый той же пластиковой рукой, что вонзила его в мою
грудь, он вылетел из раны и зазвенел по мраморному полу. В течение секунды,
показавшейся мне вечностью, мы держали друг друга в смертельном объятии.
Засмотревшись на его жирное лицо, бездарно слепленное из пластмассы, на
которой толстый слой блестящего лака должен был изображать пот, я
почувствовал на груди холодную струю крови. Она залила всю рубашку. Я
разорвал рубашку и поднес руки к своему лицу: они были липкие, багровые,
ужасные.
Только тогда ноги подо мной подломились. Я затрясся от ужаса, но не
при виде крови, от которой несло растворителем: меня перепугала мысль, что
я тоже один из них - пластмассовый манекен. Все потому, что я не чувствовал
ни малейшей боли.
Искусственный нападающий, уверенный в своем перевесе, поддерживал меня
за плечи, как будто его противник уже неспособен сражаться, ибо вот-вот
прийдет его смертный час. И тут я увидал возле его туфли окровавленный нож.
Я потянулся за ним лишь для того, чтобы присмотреться поближе, в чем же
состоит его тайна, так как на перепачканной красной краской груди я не
обнаружил ни малейшей ранки.
Я совершенно не планировал применять какой-нибудь прием самообороны.
Но, наклоняясь за ножом, я присел так резко, что лишенный опоры манекен
свалился мне на спину, а когда я - через мгновение, уже с ножом в руке -
выпрямился так же неожиданно и с подозрительной легкостью, толстяк
перекувыркнулся в воздухе и рухнул на поручни лестницы.
Он был гораздо легче, чем можно было судить по габаритам его тела. И
только лишь поэтому я подбросил его на такую высоту. Падая на хрупкую
имитацию поручней, манекен разломал их на кусочки. Одна железка пробила
насквозь его надутый воздухом живот, и тот лопнул; сам же он повис на
другом пруте, пробившем его резиновое горло. Эхо падения заполнило всю
лестничную клетку. Его сопровождало шипение выходящего воздуха. Манекен
уменьшался на глазах. Очень скоро эрзац-толстяк стал выглядеть будто
болезненно исхудавший дистрофик.
За собой я слышал чьи-то голоса. Из-за приоткрытых дверей робко
выглядывали головы искусственных чиновников. Все смотрели на меня. Они
видели всю сцену драки, посему я ожидал, что в случае необходимости, могли
бы дать показания в мою пользу. Возможно среди них находился и кто-нибудь
настоящий, перед которым следовало бы оправдаться.
- Вы же видели, кто ударил первым?! - крикнул я в глубину коридора,
излишне громко, как бы призывая в свидетели все здание.
Ножом я указывал на свою ярко-красную грудь. Когда же я сделал
несколько шагов вперед, все двери как по приказу захлопнулись. Увидав
окровавленную фигуру с оружием в руке, манекены тут же разыграли сцену
страха.
Я осмотрел нож. Под нажимом пальца, преодолевшим сопротивление
слабенькой пружины, лезвие без помех вдвинулось в рукоять. Из самого
кончика, тупого, законченного круглым отверстием - будто из медицинского