"Павел Вежинов. Измерения" - читать интересную книгу автора

По-настоящему именно его должны были назвать Манолом, но отец в сладостном
ожидании наследства предпочел назвать первенца в честь тестя. Мог ли он
знать, что тот всю свою мельницу обратит в жетоны, которые за одну неделю
растают в игорном доме Висбадена.
Вот тогда-то, в конце апреля, и произошло событие, о котором я никогда
не забуду. Мы с отцом, как всегда, пришли в больницу и застали бабушку
как-то по-особому возбужденной и беспокойной. Не дав нам переступить порог
и поздороваться, она заявила:
- Делчо, немедленно забери меня отсюда... К ужину я должна быть дома.
- Почему? - удивился отец.
- Так нужно! - строго ответила она.
- Но это же не от меня зависит, - забеспокоился отец. - Придется
спросить главного врача.
И тут же вышел. На этот раз бабушка на меня почти не глядела,
чувствовалось, что она сильно встревожена. До этого я думал, что сам
сатана не смог бы вывести ее из равновесия. Через полчаса отец вернулся,
крайне озабоченный.
- Не разрешают, мама. Врач категорически запретил. Говорит, можешь
остаться хромой на всю жизнь.
Теперь я знаю - он лгал. Просто не нашел врача, который мог бы дать
разрешение на выписку. А сам он был не из тех, которые делают что-либо на
свой страх и риск, не было в нем нужной силы. Бабушка словно почувствовала
это.
- Как был ты всю жизнь недотепой, так и помрешь, - презрительно бросила
она.
Отец побагровел, казалось, он вот-вот лопнет.
- Но почему? - почти закричал он, срываясь на визг. - Почему тебе
именно сегодня понадобилось выписываться? Что за детские причуды?
Бабушка секунду поколебалась, потом тихонько сказала:
- Наклонись!.. Не заставляй меня кричать... - и торопливо оглянулась. В
палате лежали еще две женщины, правда, достаточно далеко. - Завтра будет
землетрясение! - прошептала бабушка. - И как раз над нами обрушится
потолок.
Каким послушным сыном ни был мой отец, но тут он пришел чуть ли не в
ярость.
- Да ты думаешь, что говоришь? - рявкнул он. - Кто может предсказать
землетрясение? Никто, понимаешь, никто!.. Даже сам господь бог, спустись
он с неба!
Я не мог не видеть, что бабушкин взгляд исполнился бесконечного
презрения.
- Уходи! - сухо проговорила она. - Не дождешься, видно, от тебя толку.
Отец подпрыгнул как ужаленный и бросился вон из палаты, но тут я
неожиданно для самого себя неудержимо разрыдался.
- Бабуля! Милая бабуля! Я хочу остаться с тобой!
Бабушкино лицо словно осветилось. Обеими руками она взяла мою голову и
нежно поцеловала в худую щеку. В первый и последний раз. Впрочем, нет.
Второй раз она поцеловала меня, когда я уходил в армию. Но это был совсем
другой поцелуй, совсем, совсем другой.
- Ты мое дитятко! Один ты, ты! - почти всхлипнула она. - Бабушка
никогда тебя не забудет.