"Мария Вересень. Ведьмин Лог" - читать интересную книгу автора

словно бугай, собирающийся броситься в драку. Марта зыркнула на нее и грозно
пристукнула пальцем по столешнице:
- И нечего на меня сопеть! - Задумалась на мгновение и добавила для
красоты: - Сопля вертихвосточная! В Гречин поедешь.
- Опа... - только и смогла выдавить я, переглянувшись с не менее
удивленным чертом.
Гречин числился у бабки Марты в черном списке, округ сей был нехорошим,
пригранично-торговым. Купцы шли по многочисленным трактам густо, только
никуда не сворачивали. Зубы там у кого заболят или живот прихватит - так и
несут свои болячки до конца путешествия. Поселки вдоль тракта - сплошь
гарнизоны армейские, и если с воеводой каким-нибудь ведьме можно было
сговориться и жить безбедно, то с чиновником из Разбойного приказа никак.
Очень досаждали Ведьминому Кругу данные субъекты, особенно после печально
знаменитого эдикта великокняжеского "О борьбе с суевериями, знахарством и
волшбой, кои вредят духу и здравию народному".
Маргоша сразу сбавила тон, начав сопеть своими красиво вырезанными
ноздрями просительно и виновато. Так что бабка даже залюбовалась на нее, не
часто доводилось ей видеть такую покорную Маргошу, однако, насладившись
триумфом вволю, она обмакнула перо в чернильницу и, злорадно хихикая,
вписала в гроссбух напротив Гречина: "Выдан в пожизненное пользование ведьме
Марго Турусканской". Затем стряхнула капельку чернил в чернильницу и щедро
предложила:
- Иди, владей.
У Маргошки губы затряслись от обиды, а довольная Марта звонко
расхохоталась:
- Что, гузно обвисло от восторга?
- Вот, Янечек, - взяла я ребенка на руки, - завтра поедем вам новый дом
искать.
- А сёлт? - поинтересовался неугомонный Янек.
- Куда ж я денусь, - зевнул Пантерий, а я в который раз удивилась,
насколько у него не котячий голос - густой и бархатистый. Таким голосом
хорошо былины да легенды рассказывать да деяния глубокой старины, никогда
без денежки не останешься.
Садящееся солнце простреливало комнаты навылет. Я подумала, что пора бы
помыть дорогое прозрачное златоградское стекло в рамах, и тут бабушка
противно, до отвращения, чуть не в самое ухо завизжала:
- Лушка! Где тебя черти носят? В Гречин собираться надо!
- Терпеть не могу, когда она так делает! - Я посмотрела на перекошенную
Ланку, тоже сморщившуюся, как печеное яблоко. - Бабуля! Мы же тебе
колокольчик подарили!
- Ты еще меня поучи! - с готовностью вскинулась бабуля. - Повесь его
себе на шею да брякай, как коза молодая!
- Ну все, сейчас начнется светопреставление, - обреченно вздохнула
Ланка.

Дом у бабули был велик, и народу в нем проживало немало, а так как
самой бабушке было не по чину возиться со всем этим хозяйством, она еще в
молодые годы завела себе Лушку. Лушка была тетка с огромными, равнодушными,
как у коровы, глазами и со слегка отекшей фигурой. Вывести из себя Лушку не
могла даже бабуля.