"Иван Сергеевич Тургенев. Затишье" - читать интересную книгу автора

было заметить: люди, избалованные в детстве, сохраняют особый отпечаток до
конца жизни. Брат ее любил, хотя уверял, что она жалится не как пчела, а как
оса, потому что пчела ужалит, да и умрет, а осе ужалить ничего не значит.
Это сравнение ее сердило.
- Вы надолго сюда приехали? - спросила она Владимира Сергеича, опустив
глаза и вертя в руках хлыстик.
- Нет, я располагаю завтра же выехать отсюда.
- Куда?
- Домой.
- Домой? Зачем? смею спросить.
- Как зачем? Помилуйте, дома у меня дела есть, не терпящие
отлагательства.
Надежда Алексеевна посмотрела на него.
- Разве вы такой... аккуратный человек?
- Я стараюсь быть аккуратным человеком,- возразил Владимир Сергеич.- В
наше положительное время всякий порядочный человек должен быть положительным
и аккуратным.
- Это совершенно справедливо,- заметил Ипатов.- Не правда ли, Иван
Ильич?
Иван Ильич только глянул на Ипатова, а Егор Капитоныч промолвил:
- Да, это так.
- Жаль,- сказала Надежда Алексеевна,- а у нас именно недостает jeune
premier 1. Вы ведь умеете играть комедии?
- Я никогда не испытывал сил своих на этом поприще.
- Я уверена, что вы хорошо бы сыграли.У вас осанка такая... важная, это
для нынешних jeune premier необходимо. Мыс братом собираемся завести здесь
театр. Впрочем, мы не одни комедии будем играть, мы все будем играть- драмы,
балеты и даже трагедии. Чем Маша не Клеопатра или не Федра? Посмотрите-ка на
нее.
Владимир Сергеич обернулся... Прислонившись головою к двери и скрестив
руки, Марья Павловна задумчиво глядела вдаль... В это мгновенье ее стройные
черты действительно напоминали облики древних изваяний. Последних слов
Надежды Алексеевны она не расслышала; но, заметив, что взгляды всех внезапно
на нее устремились, она тотчас догадалась, в чем было дело, покраснела и
хотела уйти в гостиную... Надежда Алексеевна проворно схватила ее за руку и,
с кокетливой ласковостью котенка, притянула к себе и поцеловала эту почти
мужскую руку. Марья Павловна вспыхнула еще ярче.
- Ты все шалишь, Надя,-промолвила она.
- Разве я неправду про тебя сказала? Я готова сослаться на всех... Ну
полно, полно, не буду. А я опять-таки скажу,-продолжала Надежда Алексеевна,
обратившись к Владимиру Серге-ичу,-жаль, что вы едете. Правда, есть у нас
один jeune premier, сам навязывается, да уж очень плох.
- Кто такой? позвольте узнать.
- Бодряков, поэт. Где ж поэту быть jeune premier? Во-первых он так
одевается, что ужас, во-вторых, эпиграммы он пишет, а перед всякой женщиной,
даже предо мной, представьте, робеет. Пришепетывает, одна рука у него всегда
выше головы и уж не знаю что. Скажите, пожалуйста, мосье Астахов, все ли
поэты таковы?
Владимир Сергеич слегка выпрямился. -Я ни одного из них не знал лично,
да и, признаться, не искал никогда их знакомства.