"Иван Сергеевич Тургенев. Ася" - читать интересную книгу автора

через полтора часа не к часовне, а в дом к фрау Луизе, постучаться внизу и
войти в третий этаж.
- Опять: да? - спросил меня мальчик.
- Да, - повторил я и пошел по берегу Рейна.
Вернуться домой было некогда, я не хотел бродить по улицам. За городской
стеною находился маленький сад с навесом для кеглей и столами для любителей
пива. Я вошел туда. Несколько уже пожилых немцев играли в кегли; со стуком
катились деревянные шары, изредка раздавались одобрительные восклицания.
Хорошенькая служанка с заплаканными глазами принесла мне кружку пива; я
взглянул в ее лицо. Она быстро отворотилась и отошла прочь.
- Да, - промолвил тут же сидевший толстый и краснощекий гражданин, -
Ганхен наша сегодня очень огорчена: жених ее пошел в солдаты.
Я посмотрел на нее; она прижалась в уголок и подперла рукой щеку; слезы
капали одна за другой по ее пальцам. Кто-то спросил пива; она принесла ему
кружку и опять вернулась на свое место. Ее горе подействовало на меня; я
начал думать об ожидавшем меня свидании, но мои думы были заботливые,
невеселые думы. Не с легким сердцем шел я на это свидание, не предаваться
радостям взаимной любви предстояло мне; мне предстояло сдержать данное
слово, исполнить трудную обязанность. "С ней шутить нельзя" - эти слова
Гагина, как стрелы, впились в мою душу. А еще четвертого дня в этой лодке,
не томился ли я жаждой счастья? Оно стало возможным - и я колебался, я
отталкивал, я должен был оттолкнуть его прочь... Его внезапность меня
смущала. Сама Ася, с ее огненной головой, с ее прошедшим, с ее воспитанием,
это привлекательное, но странное существо - признаюсь, она меня пугала.
Долго боролись во мне чувства. Назначенный срок приближался. "Я не могу на
ней жениться, - решил я, наконец, - она не узнает, что и я полюбил ее".
Я встал - и, положив талер в руку бедной Ганхен (она даже не поблагодарила
меня), направился к дому фрау Луизе. Вечерние тени уже разливались в
воздухе, и узкая полоса неба, над темной улицей, алела отблеском зари. Я
слабо стукнул в дверь; она тотчас отворилась. Я переступил порог и очутился
в совершенной темноте.
- Сюда! - послышался я старушечий голос. - Вас ждут.
Я шагнул раза два ощупью, чья-то костлявая рука взяла мою руку.
- Вы это, фрау Луизе? - спросил я.
- Я, - отвечал мне тот же голос, - я, мой прекрасный молодой человек.
Старуха повела меня опять вверх, по крутой лестнице, и остановилась на
площадке третьего этажа. При слабом свете, падавшем из крошечного окошка, я
увидал морщинистое лицо вдовы бургомистра. Приторно-лукавая улыбка
растягивала ее ввалившиеся губы, ежила тусклые глазки. Она указала мне на
маленькую дверь. Судорожным движением руки отворил я ее и захлопнул за
собой.


XVI

В небольшой комнате, куда я вошел, было довольно темно, и я не тотчас
увидел Асю. Закутанная в длинную шаль, она сидела на стуле возле окна,
отвернув и почти спрятав голову, как испуганная птичка. Она дышала быстро и
вся дрожала. Мне стало несказанно жалко ее. Я подошел к ней. Она еще больше
отвернула голову...