"Роман Трахтенберг. Путь самца " - читать интересную книгу автора

И я помчался. Дома Настя принялась долго с подробностями рассказывать,
"как пришла к мальчику, как он её повалил, но как у них ничего не
получилось. А потом как она пришла снова, и как тогда у них получилось..." Я
заинтересованно кивал, раздумывая, что пора бы потихоньку начать на неё
залезать. Процесс пошёл. Со стороны я, наверное, напоминал Винни-Пуха,
неуклюже пытавшегося взгромоздиться на Сову... Но тут, откуда ни возьмись,
заявилась её бабушка, которая, видите ли, выгуливала на улице их собаку.
Обломавшись и поняв, что что-то надо делать, - так как за тот час, что
её бабушка выгуляет пса, успеть девочку и уломать, и трахнуть сложно, - я
решил пригласить её к себе. Точнее, к своим предкам, то есть бабке с дедкой.
С некоторых пор я решил, что БАБ лучше водить к ним. Там было вольготно,
трехкомнатно и точно известно, что раньше пяти вечера они не нагрянут.
Приехали мы часов в одиннадцать утра, и времени до вечера было навалом.
Но я всё же форсировал ситуацию. Чего время-то зря терять.
- Коньячку! - по-детски радостно, перейдя в наступление, с ходу
предложил я (коньячок был дедовский, бутылка стояла открытой).
- Давай! - не по-детски согласилась Настя.
И мы выпили! Немного разобрало. Но надо было срочно выпить ещё. Однако
я понимал, что больше из этой бутылки пить нельзя. Заметят убыток, и сразу
начнутся вопросы.
- А давай теперь вот этого выпьем... Этого, э-э, - я даже не мог
определённо сказать, что это стоит в бутылке с импортной этикеткой. Но точно
алкоголь и, главное, бутылка тоже открыта.
- Давай! - бодро поддержала она и вдруг заявила. - Чего ты так мало
наливаешь?!
Эх, была не была! Ну не убьёт же меня дед из-за... непонятно чего. И я
бухнул ей граммов триста, которые она бодро, по-взрослому, не замедлила
выпить.
- А может, в постельку? - ненавязчиво, в манере поручика Ржевского
предложил я.
- П-ппошли!
Настя сломалась на короткой дистанции перехода из одной комнаты в
другую. Она стала падать и я впервые увидел, как человек, засыпая мертвецким
сном, громко распевает при этом песни.
Но мне казалось, что алкогольное опьянение вовсе не преграда для секса,
а наоборот - помощь. И, простите, пришла девочка сама, сама попросила налить
побольше. Кстати, пила она тоже сама, без всякого насилия с моей стороны. В
чём я виноват? Раз ни в чём, так чего ж теперь от главного отказываться?!
Настино показательное выступление, однако, длилось недолго. Вскоре
девочка неожиданно начала долго и продолжительно блевать. Вначале она
уделала ковёр на диване. Тогда я стянул её на пол и притащил какой-то тазик,
в который она все равно не попадала, потому что не могла даже держать
голову. А пока я старательно затирал покрытие на диване, она гробила ковёр
на полу.
Но, по сравнению с дальнейшим, отвратительная уборка могла показаться
приятными хлопотами перед балом. Настя закатила глаза и начала в голос
стонать: "О-оааа-ааоо..."
Мне стало страшно. Всерьёз. До озноба.
Мне семнадцать, ей пятнадцать.
Тюрьма.