"Василий Татищев. История Российская (Часть 1) " - читать интересную книгу автора

продолжалась, он ни к которой стороне не пристал и к обоим в любви и
верности пребывал.
Географии потребность. Ландкарты. Трудность сочинения географии. Книги
иностранные. Летопись Кабинетная. Езда в Сибирь. Раскольничий манускрипт.
Он, будучи как-то в Сенате, с великим сожалением приметил, что за
недостатком обстоятельной Российской географии и ландкарт немалое к
правильным рассуждениям и определениям препятствие являлось, а из того и
немалый государству вред приключался, представил его величеству, чтобы чрез
геодезистов ландкарты всех уездов изготовить и от всех городов потребные
известии для сочинения обстоятельной географии собрать, что и решено было. А
он между тем в 1718-м году был на конгрессе Аландском главным полномочным
послом, и хотя оным, а также Берг- и Мануфактур-коллегией, Монетной,
Артиллерийской и Инженерной канцелярией немало отягощен, однако по ревности
своей к отечеству, между оными уделяя время, прилежал обстоятельную русскую
географию сочинить, в чем я ему по возможности спомоществовал. Но прибыв в
Санкт-Петербург, видя, что ему после присутствия в Сенате, в тайных советах
и объявленных канцеляриях на оное времени нисколько не достает, прилежно
меня к сочинению оного поохочивал и наставлял; и хотя я из-за скудости во
мне способствующих к тому наук и необходимо нужных знаний осмелиться не
находил себя в состоянии, но ему, как начальнику и благодетелю, отказаться
не мог, и оное в 1719-м от него принял и полагая, что это из сообщенных мне
от него знаний сочинить нетрудно, немедленно по предписанному от него плану
(оную) начал. Однако в самом начале увидел, что оную в ее древней части без
достаточной древней истории и в новой части без совершенных со всеми
обстоятельствами описаний начать и делать невозможно, ибо надлежало вначале
знать об имени, какого оное языка, что значит и от какой причины произошло.
К тому ж надлежит знать, какой народ в том пределе издревле обитал, как
далеко границы в какое время распростирались, кто владетели были, когда и
каким случаем к России приобщено. Для этого требовалась обстоятельная
русская древняя история, а за недостатком к тому на русском языке, крайне
необходимо от иностранных и едва ли не всех известных языков, как из Азии
арапского, турецкого, персидского, татарского и калмыцкого, потому что сии
народы в древние времена многие с Россиею и принадлежащих ей пределами и
народами дела их, достаточные известия имея, описали, а из европейских
греческого, латинского, венгерского, немецкого, шведского и сарматского, или
финского, языков книги весьма нужны были. И хотя поляки, богемы и другие
славяне истории писали, но, видимо, что не только о глубокой древности, но и
о настоящей порядочной, а наименее всего о географии прилежали, и что
писали, то польские более от русских оснований брали. Из-за того его
превосходительство рассудил, что наиболее следует искать к изъяснению
русской древней, именуемой Несторовой летописи, которую, из библиотеки его
императорского величества взяв, мне отдал. Сию я, взяв, скоро списал и чаял,
что лучше оной было не потребно, а поскольку тогда в начале 1720 года послан
я был в Сибирь для устроения заводов горных, где, прибыв, вскоре нашел
другую того же Нестора летопись, которая великие различия с бывшим у меня
списком имела, но к сочинению географии в обоих многого недоставало или так
темно за упущениями переписчиков понималась, что подлинно о положении мест
дознаться было нельзя. И сия их разность понудила меня искать другие такие
манускрипты и сводить вместе, а что в них неясно, то более следовало от
иноязычных изъясниться, и посему я, оставив географию совсем, стал более о