"Елена Сулима. Опоенные смертью " - читать интересную книгу автора

они обратились за помощью и поддержкой к Европе, к её философии
сопротивления... "Так и я - казалось бы - все, все могу, и ничего не могу в
сути... Ничего. Кто я?!.."

Ей стало невыносимым свое одиночество. Невыносимым неотступная
близость собственной смерти, шарахнувшись от которой Алина, появилась, сама
не заметив как, в строительной конторе мужа.
Он сразу, из командировки в Питер, приехал туда. Почему-то - именно
туда, а не домой. Там он был самым главным, самым разумным, хоть там... -
верилось ей. Там, как всегда, пили, отмечая новый заказ.
Впрочем, заказ был, как всегда, липовый, но деньги были настоящие -
отмытые наивернейшим способом, обналиченные и списанные на
строительно-ремонтные работы. Редко кто умел проводить такие
крупномасштабные манипуляции в малом бизнесе, как её Кирилл, при этом ловко
лавируя между бандитским рэкетом и государственным налогообложением.
Она прошла по узкому коридору и, постучавшись, открыла дверь, из-за
которой раздавался гул голосов.
Он вскочил сразу. Машинально проверил слишком подвижными пальцами
пуговицы рубашки на своем буржуазном пузе, вид которого обычно вызывал у
неё добрую усмешку. Подтянул галстук и пригладил всклокоченные волосы за
залысинами на затылке. Но она успела заметить, что за долю секунды до этого
он обнимал востроносенькую брюнетку, размахивая свободной рукой, что-то
говорил, кажется, читал стихи на память. Он всегда, чуть что, особенно,
когда был пьян, читал стихи по любому поводу, даже включаясь на обрывок
фразы. В этом смысле он имел непревзойденную современниками память и
знания, да только пригождались они лишь во время застолий.
- Зачем пришла?! - он старался оттеснить её в коридор. - Шпионишь?!
Алина почувствовала, как слезы затмили ей зрение.
- Что надо?! - продолжал он, выпроваживая её на улицу.
Она не узнавала его. Ей так хотелось положить голову на его плечо.
Такое крепкое, такое теплое... родное...
- Я только что от врача... У меня плохие результаты... Я...
- Да ладно тебе... Притворяешься. Не за этим пришла. Знаю я.
Насплетничали тебе. Дома поговорим, дома.
- Дома?! - она невольно подняла руки, как бы желая отстраниться от
неприятного. - Но я... я там совершенно одна, пока ты...
Кирилл мельком взглянул на неё - и было в его взгляде такое глубокое
сожаление, что он постарался его скрыть. Обыкновенно стройная, она
показалась ему маленькой и беззащитно-безвольной, желающей что-то сказать,
донести до него из самой глубины своего мутного моря, но лишенной голоса.
Уже на крыльце он поцеловал её в лоб:
Грустно смотреть, как сыграв отбой,
то, что было самой судьбой
призвано скрасить последний час,
меняется раньше нас. - Пробасил он нараспев строки из Бродского.
Обычно он к месту и не к месту, читал стихи именно этого поэта.
- Не меняйся. - Изменил он свой тон на боле оптимистичный - Прямее
спинку! Если ты думаешь, что я только пью, гуляю и развлекаюсь в игорных
заведениях, называя свое безделье работой, то ты ошибаешься. Я постоянно
делаю деньги. И делаю их, как и все другое, только ради тебя.