"Елена Сулима. Опоенные смертью " - читать интересную книгу автора

- Вот и проверю. Что они там тебе наговорили?! Рак ли, рыба - а
рубашки должны быть выглажены, - ответил он, думая о том, что она не имеет
права - не имеет! - быть слабой, быть хилой, ведь она так нужна ему!

ОСТАЛОСЬ ТРИСТА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРИ ДНЯ.
Этот день, как и все дни их четырехлетней совместной жизни, начался со
звонка. Впрочем, и кончался он тем же.
Если у других в едва проснувшиеся мозги вплетались цифры из сводки
погоды - погоду Алине и Кириллу подменяли цифры, сообщающие о давлении
Любовь Леопольдовны, матери Кирилла. К вечеру, обычно, она не была столь
лаконичной, куда подробнее рассказывала о длинных очередях в поликлинике, о
том, в каком обследовании ей отказали или, если не выходила из дома,
рассказывала, как ей было плохо. "Так плохо, что не то что в магазин, до
поликлиники дойти не могла". Заканчивала при этом каким-нибудь новым
советом: "Ты проверь, сынок, она выворачивает твои носки с изнанки налицо
перед стиркой? Носки надо обязательно выворачивать! Она той же тряпкой, что
моет посуду, вытирает со стола?.."
Эти звонки мучительно отзывались в Алине чувством собственной
неполноценности и ненужности. Самое ужасное заключалось в том, что Кирилл,
вроде бы разумный, уже тридцатилетний мужчина - шел проверять. Он въедливо
интересовался бытовыми мелочами, понятия не имея, что и как надо делать.
Сам же не делал ничего. При этом лицо его заострялось, и это словно чужое
выражение, отталкивало Алину ледяной волной отчуждения. У неё опускались
руки. Завтрак подгорал, чай подавался слишком горячим, стирка затягивалась.
А далее продолжалось женское счастье.
- Что это тут у меня? - подбегал он к ней с выражением отчаяния на
лице, тыча в прыщик на лбу. - Как ты думаешь, костюм ещё не погиб? -
подходил он к ней со своим очередным костюмом, при исследовании которого он
обнаружил мелкую зацепочку в самом невидном месте...
Он должен был быть всегда в центре её внимания. Если Алина смотрела
телевизор - Кирилл обычно садился между ней и экраном, требуя составления
плана домашних дел на завтра, списка покупок или рассказывал то, что ему
рассказали по телефону приятели, последние сплетни, или то, что происходило
с ним за день. Впрочем, он слишком часто брал её с собой. Она несла,
обычно, двойной груз совместной жизни - домашние дела, работа телефонного
секретаря плюс молчаливое сопровождение мужа. Редко удавалось ей вырвать
часы личного времени, позволить вспомнить себе о том, что и она - сама по
себе - хоть что-то да представляет. Представляла... Слишком редко.
Н-да... не таким ей казался он до их совместной жизни - внимательным,
нежным, с чувством юмора. Впрочем, он и остался внимательным и нежным, но
только - по отношению к себе.
"Терпение... терпение... терпение" - повторяла Алина.
"Терпение! Терпение! Терпение!" - вторил ей сонм теней давно замужних
женщин.
- Я могу поговорить с моей мамой?! Что ты дергаешься каждый раз, когда
она звонит, хватаешься за что не попадя?! Меня раздражают твои суетные
движения, пока я говорю. То ты в кухне, то в ванной при стирке!.. Сиди
напротив и не рыпайся.
- Мне осталось жить не больше года...
- Я это каждый день по телефону слышу. Я тоже себя плохо чувствую - у