"Ирина Ивановна Стрелкова. Опять Киселев" - читать интересную книгу автора

находившимся у нее в кабинете.
- Тут у меня один больной, - сообщила она наконец Фомину. - Умная,
скажу тебе, голова! Приходит и говорит: "Если будут интересоваться из
милиции...", и кладет листок, с которого я тебе диктовала...
"Это Киселев! - подумал с тоской Фомин. - Только он, больше некому.
Опять Киселев!"
- Вот, даю ему трубку - не берет, - продолжала Галина Ивановна. -
Кланяется тебе. Говорит, вы друзья детства. Киселев его фамилия...

II

Володя Киселев попал в больницу со сложным переломом голени. Дело было
так. Утром он заглянул в исторический зал музея и увидел, что уборщица с
помощью тети Дены устанавливает под главной люстрой хлипкую стремянку,
створки которой соединяются лишь одним железным крючком. Старухи со
свойственной их возрасту переоценкой собственных сил намеревались протереть
запылившиеся хрустальные висюльки. Разумеется, наверх полез Володя. Уборщица
и тетя Дена вцепились в стремянку, чтобы не разъехалась на скользком
паркете. Она и не разъехалась. Подломилась верхняя перекладина, на которой
балансировал Володя. Он сверзился, в общем-то, удачно. Высота потолка в
зале - пять метров, а внизу - стекло витрины.
С Путятинской городской больницей у Володи было связано много грустных
воспоминаний. Он привозил сюда мать в тяжелейшем состоянии, забирал домой с
великой надеждой на выздоровление. И снова надо было укладывать мать в
больницу, дежурить в палате, выспрашивать докторов. После смерти матери
Володя старался не ходить Фабричной улицей, в начале которой стояло мрачное
большое здание дореволюционной постройки из красного кирпича. Год назад
старое здание отдали стоматологической лечебнице, а городская больница
разместилась в новых корпусах - за рекой, в сосновом бору.
Врачи, медсестры, санитарки помнили Володю мальчишкой, прибегавшим к
больной матери. Его положили в палату на двоих, вторая койка пустовала.
Вечерами его навещала Галина Ивановна, прилежная читательница толстых
исторических романов. Однажды Володя рассказал ей, что любимая дочь Кромвеля
умерла в возрасте двадцати девяти лет от рака. Галина Ивановна уговорила его
подготовить для врачей лекцию о том, чем болели Наполеон, Веспасиан,
египетские фараоны... Володя с жаром взялся за интереснейшую историческую
тему.
Сотрудницы музея приносили ему домашнюю снедь и книги. За его домом
взялась приглядывать тетя Дена, не перестававшая всем повторять, что Володя
страдает по ее вине. Она выкопала в огороде картошку, сняла яблоки. Сколько
надо, засыпала в подпол, лишек снесла на базар. Однажды у Володи оказался в
руках тетрадный листок с финансовым отчетом тети Дены и сто три рубля мятыми
грязными бумажками. Он попросил перевести сто рублей Татьяне. Беспечная
сестрица и не догадывалась, что он в больнице.
Каждый день после школы к Володе заходил Васька Петухов и показывал
свой дневник. У Васьки имелось официальное разрешение, подписанное самой
Галиной Ивановной, но, будучи истинным Петуховым, он не любил пользоваться
парадным ходом. У Васьки с противоположной стороны в заколоченной наглухо
двери была проделана и умело замаскирована тайная лазейка.
Уходя, он обязательно спрашивал с заговорщическим видом, не надо ли