"Октавиан Стампас. Рыцарь Христа (Тамплиеры - 1) " - читать интересную книгу автора

Когда в сопровождении своего верного оруженосца Аттилы я покидал
прославленные берега Оронта, стояло прекрасное зимнее утро, столь же ясное
и солнечное, как сегодня. Душа моя рвалась и летела к родным местам, полная
впечатлений и пространств, по которым мне довелось пропутешествовать за
последнее время. Два года я не виделся с Евпраксией после последнего нашего
свидания, которое, увы, Христофор, длилось всего несколько дней, ибо мне
нужно было спешить к моим боевым товарищам.
И вот теперь все существо мое ликовало, поскольку я знал, что если
благополучно доберусь до родных краев, то смогу пробыть со своей любимой
гораздо дольше, ведь по поводу выступления на Иерусалим было принято
твердое решение - поход должен был начаться не раньше мая или июня. У меня
в запасе было почти пять месяцев.
Вот уже и очертания Антиохии остались за горизонтом, восточный ветер
щекотал наши ноздри гнилыми запахами болот, которые мы так проклинали в
прошлом году, покуда не смогли привыкнуть к ним. Я посмотрел на Аттилу, он
в ответ широко улыбнулся своей добродушной толстогубой улыбкой и сказал:
- Должно быть, вы не очень расстраиваетесь, покидая эти места?
- Я-то не очень, а вот как же ты будешь столько времени без своей
Феофании? - ответил я и весело рассмеялся.
За последние годы Аттила очень изменился. Он несколько похудел и
выглядел превосходно, нисколько не состарившись, напротив, даже как-то
посвежев от невзгод. Он стал похож на крепкий дубовый сундук, который
только что отполировали и проморили. Он теперь уж был не тот Аттила Газдаг,
как десять лет тому назад, когда мы начинали с ним служить у императора
Генриха IV. Во-первых, после взятия Антиохии за особенную доблесть по моему
настоятельному требованию его посвятили в рыцари. Правда, он все равно
остался при мне в качестве слуги, ибо не хотел никакой иной доли. Зато
теперь он мог на равных входить со мной куда угодно и присутствовать на
всякого рода аудиенциях. Во-вторых, надо отметить, что он перестал быть
таким неугомонным болтуном, каким был раньше, и хотя все равно произносил
слов больше в два раза, чем обычные люди, это уже не действовало так на
нервы мне, как прежде. В одном он только никак не изменился - в своей лютой
привязанности к женскому полу, и особенно к вдовушкам. Если бы мы с ним
хотя бы по месяцу пожили во всех городах мира, то у него всюду было бы по
верной подруге. Даже тот давний случай с Гвинельефой нисколечко не проучил
его. Вот и в Антиохии он обзавелся временной женой, коей стала одна
сириянка, вдова богатого грека, после крещения носившая имя Феофании. Грек
погиб во время осады города; Аттила, когда мы овладели Антиохией, сделался
утешителем Феофании в ее несчастье, а потом и занял место покойного в
супружеской постели.
- Интересно,- сказал Аттила,- доживем ли мы когда-нибудь до взятия
такого города, который станет вашим владением. Думаю, никогда. Уж слишком,
сударь вы мой, у вас мягкая натура. Не можете вы ничего взять и захапать.
Ведь как ловко Бодуэн взял да и прибрал к рукам Эдессу. А Боэмунд чем хуже?
Сколько рыцарей славно сражались, беря приступом Антиохию, взять хотя бы и
вас, но почему-то не вы сделались князем Антиохийским, а этот самый
Боэмунд. А вот почему. Хоть он и вояка не хуже вашего, но вдобавок к своей
доблести обладает еще невероятным талантом хитрости и умением повести дело
так, чтобы все выгорело ему на руку.
- Заслуги Боэмунда при взятии Антиохии неоценимы,- возразил я.- Если