"Николай Советов. Дорожное происшествие (Сб. "Фантастика-79")" - читать интересную книгу автора

- Здесь есть ответ и на этот вопрос. Естественно, что патологоанатом,
производивший вскрытие, обязан был заинтересоваться тем, что произошло
сначала. Смерть и затем ранение или наоборот - ранение и затем смерть,
хотя и не по причине ранения. Так вот, по количеству вытекшей крови и по
ряду других признаков патологоанатом заключает: "Ранение было получено
умершим еще при жизни. Смерть от кровоизлияния наступила через очень
короткое время, но после аварии и ранения". Такое же заключение дала и
"скорая помощь".
- Понятно, - согласился Кириллов. - А можно ли предположить, что шоферу
стало дурно и он потерял сознание еще до аварии? Тогда авария становится
неизбежным следствием его обморока.
- Конечно. Вполне реальное предположение. Инсульт, то есть
кровоизлияние в мозг, очень часто начинается с потери сознания, - ответил
врач.
Кириллов кивнул. Объяснения были исчерпывающими.
- А как здоровье Иванова? - справился он у врача.
- Легкое сотрясение. Недели две постельного режима, и он полностью
поправится.
Итак, все становилось на свои места, все сходилось. Шофер самосвала
почувствовал себя плохо и потерял сознание. Машина стала неуправляемой.
Иванов, увидев это, схватил руль, попытался выправить машину, но не сумел.
Произошла авария, самосвал врезался в стену, задавив при этом оказавшуюся
здесь женщину. Шофер получил ранение и, не приходя в сознание, умер, хотя
ранение и не явилось прямой причиной его смерти. Иванов отделался сильными
ушибами, но он-то отлежится. И хотя умерли двое, виновных, по мнению
Кириллова, нет. Разумеется, дело должно быть передано в суд, и судьи будут
долго разбираться в обстоятельствах происшествия. Но вряд ли они придут к
другому мнению. Впрочем, это уже Кириллова не касается. Он должен дать
исчерпывающую картину происшествия, и он сделает это.
Через две недели Кириллова вызвали к следователю прокуратуры.
Пройдя в приемную и доложив о себе, Кириллов увидел на скамье ожиданий
Иванова. Тот взглянул на лейтенанта, сдержанно ответил на его приветствие,
но особого оживления не выказал.
Следователь Филатов не был Кириллову знаком, хотя они и встречались не
раз в служебных помещениях милиции. Предложив Кириллову сесть, следователь
положил перед собой лист протокола. После ряда вопросов, проясняющих
картину происшествия, Филатов спросил:
- Вы нашли пассажира в таком положении, из которого явствует, что он
держал руль машины?
- Да. Я указал это в своем донесении.
- Иванов говорил, что он пытался выправить машину, когда водителю стало
плохо?
- Когда водитель стал умирать на ходу, так дословно сказал мне Иванов,
- ответил следователю Кириллов. - И это меня удивило. Он не сказал, что
водителю стало плохо, а именно что он умирает. И действительно, экспертиза
показала, что водитель умер вскоре после удара, но не от раны.
- Итак, водитель умирает после аварии. - Филатов сделал ударение на
слове "после". - До аварии он был жив. Какова была нужда вмешиваться и не
случилось ли так, что Иванов, наоборот, помешал шоферу, пусть даже в
последние секунды жизни, справиться с машиной?