"Николай Советов. Магический кристалл (Сб. "Фантастика-82")" - читать интересную книгу автора

сказать, что они всегда с позиции истории были верными. В середине
прошлого века меня увлекали идеи петрашевцев, затем я примкнул к
террористам из "Земли и воли", как мог, зарабатывал для них деньги. Потом
сменил народовольцев на эсеров, а социал-демократов и затем большевиков не
оценил. Был судим по "процессу 14-ти", отбыл 20 лет каторги и поселения,
изнывал от тоски в эмиграции... Чего только не было за мою длинную,
длинную жизнь!
Неспокойно прожило жизнь и мое потомство. Сын мой, Иван, добровольцем
пошел на турецкую войну 1877 года сражаться за Россию и славян и погиб на
Шипке. Имя его выбито на стене Шипкинского мемориала, он увенчал себя
славой и... забвением. Внук, Федор, при последнем царе дослужился до
полковника и погиб в гражданскую войну, сражаясь на стороне белых за
"единую и неделимую". Он был истинно русским человеком и верил в идею, за
которую погиб, хотя так же, как и я, неверно определил свое место в
борьбе. Россия осталась - великая, единая, неделимая.
Впрочем, в этих записках я вовсе те ставлю цели рассказать историю рода
Благовестных и своей жизни. Сами по себе Благовестные были простыми,
скромными людьми, не отличаясь ничем выдающимся, кроме своего долголетия.
И само это долголетие проистекало не из каких-то особых физических
достоинств семьи, а являлось только следствием владения чудесным
кристаллом, известную мне часть истории которого я и намереваюсь
рассказать.
Бабушка моя со слов деда, а дед по рассказам своей бабки и деда, то
есть моих прапрадедов, а те со слов своих предков передали мне эту
историю. В детстве я ее воспринимал как сказку, в зрелом возрасте
осмысливал критически, стараясь понять суть, а сейчас, на закате жизни,
просто верю в нее, утвердившись в том знании, которое мне понятно, и
оставив для размышлений будущим поколениям ту часть, которую я познать и
понять не в состоянии.
Рассказ этот шел в нашем роду через века, передавался детям и внукам,
число которых было невелико, ибо, получив долголетие, семья Благовестных
не обрела плодовитости: один-двое детей, всегда сыновья, - вот предел
разветвления нашего рода. Можно поручиться, что сказание не обрастало
подробностями и дошло до меня в своем изначальном виде, так, как
рассказывал ее мой прапрадед: я лишь передаю его своими словами, немного
причесав и очистив от немыслимых в наше время и мало кому понятных
славянизмов.
Все началось в XVI веке, во время одного из первых походов Иоанна IV
Грозного к стенам Казани. Предок мой, восьмижды прадед, Федор, или в
обиходе - Федька, не имел отчества по причине сиротства, а его бедность и
холопство не оставляли ему надежд и на приобретение фамилии. Был он сдан
миром в ратники, едва усы пробились, и пошел в ополчение, сколачиваемое
для похода на татар воеводой Варнавой под Рязанью.
Толстый, с пышной бородой и звериным рыком, Варнава был крут с
ополченцами, как с холопами, так и с боярами. Обласканный царской
милостью, он, не смущаясь, одинаково свирепо хватал за бороды и родовитых
Оболенцевых, и сановных Долгоруких, и ничтожных Ивашек и Федек, коли у тех
были бороды. Ну а за шиворот уцепить, да приподнять силищей своей
непомерной и потрясти крепко, да рявкнуть в самые уши так, что в голове
зазвенит от этого рыка и грядущей за тем затрещины, - это было у него