"Ольга Славнейшева. Святая Грета" - читать интересную книгу автора

ничего говорить, но от его взгляда ей стало не по себе.
"За это могут и сжечь", - сумрачно проговорил Клайс. И он был
совершенно прав.
"Как же быть?" - спросила Грета, не отрывая взгляда от ЛИЦА.
"Очень просто", - улыбнулся Пол. - "Мы замажем ему лицо. Здесь будет
наш штаб."
Замажем лицо! Но это же... Кощунство!
"Не мы же рисовали", - буркнул Клайс, принимая сторону Греты. - "Какая
разница!"

"Мы видели", - пожал плечами Пол. - "Мы уже должны бежать в Святую
Палату с доносом. Разве не так?"
Что тут было возразить?
"И кто... это сделает?" - спросила Грета дрогнувшим голосом. Замазать
Монстроборцу лицо казалось ей преступлением. А оставить - преступлением в
квадрате.
"Я," - просто ответил Пол. - "Я беру это на себя."
И Клайс поглядел на него, как на героя.

А потом она нашла это распятие.
Прошло несколько дней, лицо Бога все еще не было замазано, они с Полом
и Клайсом возились, разбирая кучи хлама. Они не спешили. Ведь среди
обугленных деревяшек (а ведь это наверняка - обгоревшие иконы, с такими же
ЛИЦАМИ!), среди искореженных железяк и осколков витражных стекол попадались
почти целые вещи. Так, Пол отыскал несколько книг, Клайс наткнулся на
россыпь автоматных гильз и изрешеченную пулями, как он сказал, сутану
священника, а Грета полезла с фонариком в нишу, и в куче осколков разглядела
распятие.
Это было символично. Распятие словно говорило ей: "Давай же! Возьми
меня, если сможешь! Заплати своей кровью, если не боишься!". Оно было
большое и металлическое. И, кажется, с лицом. От азарта у Греты задрожали
руки. Она задержала дыхание. "Только бы не отобрали!" - мелькнула мысль.
Быстро оглянувшись, Грета увидела, что друзья поглощены раскопками не меньше
ее. И храбро полезла в нишу.
Нельзя было кричать. Она поняла это сразу. Если хочешь добыть волшебную
вещь - терпи.
Осколки изрезали руки, но она упрямо лезла вперед. Только бы
дотянуться... Кровь текла по пальцам, распятие несколько раз выскальзывало и
падало еще дальше. И Грета, глотая слезы, зарывалась вслед за ним все глубже
и глубже.
"Грета! Ты что?" (Это, кажется, Клайс.) Не разобрать, чей голос, так
колотится сердце. Ну где же ты... А, вот, блеснуло... Ох, какой осколок!
Только бы они не стали тащить меня... Потому что это смерть...
"Грета! Ты же изрежешься!"
"Осторожно! Не тронь ее!"
"Грета!"
А вот и распятие. Зажать его покрепче в кулак, чтоб не выскользнуло - и
назад... А как назад, если кругом - острые осколки? Но друзья уже разбирают
завал, если лежать и не шевелиться...
"Грета! Ты жива?"