"Ант Скаландис. Новый поворот" - читать интересную книгу автора

Обнял, прижал к груди, задохнулся от нежности, но уже в следующую
секунду внезапно ощутил дискомфорт. Зачем она так прямо спросила? Зачем я
так наивно и бессовестно ответил? Ведь это же ложь. По определению. Да, у
нас настоящая любовь, проверенная временем, обоюдными изменами, страданиями
и даже пережитым ею кошмаром моей мнимой смерти. Но... никогда не говори
"никогда". По-английски это звучит эффектнее. Кажется, какой-то из фильмов
про Джеймса Бонда так и назывался: "Never say never". Это золотой принцип,
его следует исповедовать каждому, даже совсем молодым людям, а уж таким, как
мы, опытным бойцам любовного фронта, - и подавно. У меня были строки,
посвященные Белке пятнадцать лет назад:

Я не могу любить тебя всегда
Любить всегда возможно только в сказке.
Не удивляйся, если мало ласки
И если вдруг я мрачен - не беда...

Весьма удачное стихотворение. Там еще был эпиграф из "По ком звонит
колокол" Хэма, насчет того, что нельзя одновременно любить и стрелять из
пулемета. Но, конечно, я лукавил, точнее, намеренно закладывал в первую
строчку двусмысленность: нет, не о пулемете и не о пишущей машинке шла
речь - просто о реальном взгляде на жизнь. Вот так на заре наших отношений я
сумел схватить самую суть будущей долгой и счастливой совместной жизни. Ну и
зачем же теперь потянуло на слюнявую романтику? Осталось только выдохнуть
горячо о том, что любовь сильнее смерти, подкрепить это оригинальное
утверждение строчками пронзительной средневековой лирики, скажем, из Марии
Французской или Бернара де Вентадорна и - все..., можно спокойно ехать
покупать мебель.
Я удержался от продолжения. От самоиздевки вслух тоже, впрочем,
удержался и переключил разговор на другую тему:
- Мне кажется, я вернулся в Москву для того, чтобы снова начать писать.
Не по-английски и не о политике. Я хочу сочинять простые хорошие книжки о
простых и хороших людях.
- И все равно это будет фантастика, - подколола Белка. - Ты ничего
другого не умеешь.
- Ну, если действительно писать о хороших людях, то это и вправду будет
фантастика, - улыбнулся я грустно.
- Фу, каким ты стал пессимистом. А у меня просто отличное настроение!
К моменту этого разговора Белка еще ничего не знала о пресловутом
дневнике Давида Маревича, а я так сразу подумал: "Маревич был хорошим
человеком, да, хорошим, но совсем не простым. Зачем я обманываю себя?" И еще
подумал: "А можно ли будущий роман назвать фантастическим?" Но ничего этого
я не сказал вслух, не хотелось портить отличное настроение. И просто
спросил:
- Ты веришь, что я напишу удачную книгу?
- Конечно, верю, - улыбнулась моя славная Белка. - У тебя все книги
удачные, особенно те, которые написаны дома. Ты посмотри, посмотри вокруг
как тут здорово! Мне ужасно нравится в этой квартире, в этом районе...
- ...в этом городе, в этой стране, на этой планете, в этой Га...
- Перестань, Мишка, скажи лучше, сколько понадобится времени, чтобы
перебраться из отеля в наше новое уютное гнездышко?