"Ант Скаландис. Новый поворот" - читать интересную книгу автора

серебряными пулями....
Передо мной стоял Стив. Владыка Чиньо. О, как же я мог забыть о
назначенной им обязательной встрече?
- Добрый день, - сдвигая шляпу на затылок, чинно поклонился Чиньо
(аллитерация, прошу заметить, нарочитая).
- О! - восхитился я. - Мы говорим сегодня по-русски, Владыка Чиньо?
- Да, бодхисатва.
- Кто, простите? - я надеялся подколоть его, но проиграл и этот раунд,
опешив от его непонятного обращения.
- Ну, друг мой, стыдно не знать классического буддизма. Но вы еще
молоды, и вам простительно. Вот, возьмите это, и тогда многое станет
понятнее.
Он протянул мне изящную кожаную папку, оказавшуюся, впрочем, достаточно
увесистой.
- Что здесь? - поинтересовался я. - Не зазвенит в "рамке"?
- Не должна, - сказал Стив. - Это всего лишь рукопись, которой вряд ли
заинтересуется таможня. А вот вы почитайте, почитайте.
- Зачем? - я вновь становился агрессивным.
- Все очень просто, Микеле. Помните Давида Маревича? Вы познакомились с
ним в точке сингулярности....
Я вздрогнул, потому что Маревича этого помнил слишком даже хорошо. Все,
что происходило там, было записано мною досконально и перечитано много раз.
Именно Давид рассказывал о том, как его убили в 91-м и как теперь он
оказался вот тут, с нами, в 99-м.
"Маревич - Посвященный!" - мгновенно щелкнуло в голове.
- Так вот, - продолжал Чиньо, - здесь его дневник. Давид хотел, чтобы
вы его опубликовали под своей фамилией. Как фантастический роман.
- Ничего себе! Давид сам просил вас об этом? - спросил я с трогательной
наивностью, словно какой-нибудь Шурик из "Кавказской пленницы".
- Ну разумеется. Он не профессиональный писатель. Над текстом придется
поработать. И знаете что, желательно вести рассказ от третьего лица и не
менять ни одного имени, ни одной фамилии. Ни одной.
Я чуть было не сказал, что все это уже слышал от Кречета, но потом
передумал и дурашливо козырнул:
- Будет сделано.
- Это очень важно, Микеле, - тяжко вздохнул Чиньо.
Тогда я совладал с улыбкой и, насколько мог серьезно, произнес:
- Честное слово. Я готов написать этот роман. Честное слово.
- Ну вот и славно, - искренне обрадовался Стив, - теперь идите. А то
уже регистрация заканчивается.
Я протянул ему руку. Мы расставались друзьями, я сам удивлялся тому,
как это получилось, но Чиньо решил все испортить. Он догнал меня у самого
паспортного контроля.
- О Боже, которого нет! - несколько странно воскликнул он. - Чуть не
забыл.
Хитрец! Разве такие люди что-нибудь забывают?
- Возьмите еще вот это.
Маленький желтый конверт. Не заклеенный. И в нем - ну да, фотография,
обгоревшая с двух углов. Слишком хорошо знакомая мне фотография.
- Что это? - глупо спросил я.