"Август Шеноа. Сокровище ювелира " - читать интересную книгу автора

Марка.
Чудной был этот Грга Чоколин! Поджарый коротышка, голова большая,
круглая, будто кочан капусты; брови густые, сросшиеся на переносице; глазки
маленькие и, когда не затуманены винными парами, черные, колючие; нос
широкий, вздернутый, огненно-красного цвета, страшно порох поднести - того и
гляди вспыхнет; лицо какое-то облизанное, безволосое, ни дать ни взять
вывеска над его же цирюльней. Такова была наружность городского брадобрея.
Да и душа у него была не краше. Продажный, упрямый, двуличный, он шнырял по
всем закоулкам и повсюду совал свой нос.
Горожане толком и не знали, откуда он родом: речь его походила на
загорскую, по-латыни он с грехом пополам мог пожелать судье или капеллану
только доброго утра.* Впрочем, никто и не расспрашивал, откуда он, всяк
понимал, что привел его сюда случай, а связываться с ним побаивались, потому
что язык у него был острый как бритва. Чоколин немало побродил по свету, по
крайней мере, если верить его словам, служил якобы в войсках бана под
знаменем Петара Бакача, был ранен под Иваничградом; на удивление всем, много
рассказывал о турках, о собственной неустрашимости, и, когда слушателям
казалось, что удалец хватил через край, Грга яростно накидывался на них и
кричал, показывая на шрам, пересекавший его лоб: "Глупцы! Что ж, и это
неправда? Смотрите! Вот куда меня турецкая сабля поцеловала! Благодарите
господа, что не рассекла глубже, иначе некому было бы вас брить!" Горожане
понимали, что рану можно заполучить и по пьяному делу в базарный день, но за
Гргой так и осталась слава героя.
______________
* В хорватских землях до 1850 г. официальным языком был латинский.

Острослов, у которого даже натощак целый ворох шуток и прибауток
наготове, Грга был далеко не святой, и душа его была не без изъянов.
Цирюльник лечил горожан камфарой, ставил пиявки, исцелял скотину причастием,
брил господ и триянских крестьян с помощью деревянной ложки. Остальное время
пил, играл да проказил.
Поговаривали, будто он занимается нечистыми делами, варит какие-то
зелья и еще бог знает что. Конечно, об этом не более как судачили, наверняка
же знали одно: по средам и субботам Чоколин не постится.
Поэтому не удивительно, что Магда посматривала на него косо. А тут
случись еще одно обстоятельство, окончательно поссорившее старуху с
брадобреем. Магда жила у Каменных ворот, как раз напротив сада Драшковича, в
доме городского старейшины Петара Крупича, золотых дел мастера.
Петар Крупич, родом из Велика-Млаки, в Загребе жил сызмала. Немало он
мыкался по людям, осваивая ювелирное ремесло, побывал даже в Венеции, где
особенно искусно ковали золото и тянули тонкие нити. После долгих мытарств
вернулся в Загреб, был приписан к цеху и унаследовал тестево дело вместе с
кирпичным домом у Каменных ворот. И хотя дело процветало и удача
сопутствовала мастеру, Петар Крупич не зазнался и ничем дурным не запятнал
свое доброе имя. Горожане скоро полюбили его за благородство души и тонкость
ума и даже избрали старейшиной. Однако счастье с несчастьем двор о двор
живут. К великому горю золотых дел мастера, внезапно скончалась его верная
жена, оставив грудного младенца, единственную дочку по имени Дора.
Вот этой Доре старая Магда приходилась крестной матерью и берегла ее
как зеницу ока. Крупичу некогда было заниматься любимицей дочкой. Со всех