"Шолом Алейхем. Блуждающие звезды" - читать интересную книгу автора

Исроела-кантора: они, понимаете ли, проведали, что у кантора есть дочь, что
эта дочь и собой хороша и поет прекрасно, а так как он, кантор то есть,
бедняк, каких мало, то они и предложили ему, чтобы он ее, дочку значит,
отдал к ним в театр, - они, дескать, уже выведут ее в люди. Ну как? Теперь
смекнули?
- Смекнуть-то смекнули, но что вы скажете про сынка Бени Рафаловича?
- Вот тут-то и закавыка! У меня у самого голова трещит от разных дум.
Допустим, что мальчонка Бени Рафаловича, который учится в хедере у
Исроела-кантора, завел шуры-муры с дочкой учителя... Но ведь это же
совершеннейшая чепуха! Разве этакий щенок способен на это? А если, скажем,
допустить, что девчонка сама сбила его с пути с согласия родителей, так мы
ведь все знаем кантора Исроела - не такой он человек... Разве что канторша?
Тут уж дело другого рода: мало ли на что женщина способна...
- Тише, дети, губернатор едет! - воскликнул какой-то остряк, указывая
рукой на пристава, который стрелой промчался мимо толпы в новой скрипучей
бричке, запряженной парой белых резвых коней со множеством бубенчиков. Все
сразу узнали рысаков Рафаловича. Рядом с приставом в бричке сидел до смерти
перепуганный музыкант Ехиел, который, как всем было известно, играл в
оркестре еврейского театра.
Промелькнувшая перед глазами бричка с лошадьми Рафаловича, с музыкантом
Ехиелом рядом с приставом и явилась тем обстоятельством, которое сразу
высоко подняло авторитет рыжего человека с бесцветными глазами, и люди
невольно стали придвигаться к нему все ближе, все внимательнее
прислушивались к его словам. Его доводы показались слушателям совершенно
осмысленными, вполне убедительными, имеющими веское основание.
Так как голенештинцы напали на верный след и смекнули, наконец, что
именно еврейский театр является ключом к разгадке странной тайны,
переполошившей все местечко, оставим на время в покое обывателей местечка, -
пусть изощряются в догадках. Мы же обратимся к недалекому прошлому - к тому
времени, когда еврейский театр только-только приехал в Голенешти, впервые с
тех пор как Голенешти - местечко, а Бессарабия - губерния.

Глава 4.
Умора

Еще недели за три до этого события в Голенешти стали поговаривать, что
сюда собирается приехать еврейский театр. Но никто не ожидал, что он здесь
так придется по вкусу.
- Эка невидаль! - толковали между собой обыватели. - Подумаешь, важная
штука театр! Актеришки, комедианты!.. Кому они нужны?
Не следует, однако, думать, что голенештинцы были очень уж избалованы
театром. Наоборот, надо признаться, что они театра никогда и видом не видали
и не знали, с чем его едят. Но с другой стороны, где это предписано законом,
что человек обязан все видеть собственными глазами? Для чего же бог дал
человеку разум? Умом, слава тебе господи, можно постигнуть вещи и
позамысловатее...
В одно прекрасное утро на улицах Голенешти появился какой-то человечек
в пальто красновато-серовато-зеленовато-голубого цвета, в помятой шляпенке,
с потрепанным чемоданчиком в руке. Он объяснил, что приехал сюда снимать
помещение для театра. Все сбежались посмотреть на эту диковину - и не