"Сергей Николаевич Сергеев-Ценский. Как прячутся от времени (Рассказ)" - читать интересную книгу автора

Между кладбищем и ближними домами было пустое поле минут на двадцать
ходьбы, да и то это был еще не город, а пригородная слобода казачья.
Художник, часто в недоумении подымая плечи и брови, остановился на
полдороге к слободе, очень закудрявленной частыми садами, а когда обернулся
назад, то увидел, что странный человек, назвавшийся арендатором кладбища,
стоит уже без шляпы на паперти церкви, напяливая на толстовку черную рясу, а
рядом с ним, одергивая эту рясу, торчит совсем маленький белоголовый мальчик
в розовой куцей рубашонке без пояса, и тут же казачка в желтом платочке
стоит и держит в руках коричневую соломенную шляпу. Потом все они трое вошли
в церковь.
Это так заняло художника, что он, забыв обиду, подвинулся к церкви и
сам и вошел на паперть.
В церкви он увидел попа с круглой лысиной на темени, в епитрахили
поверх рясы. Он служил панихиду, очень быстро, но отчетливо читая наизусть
все, что полагается; казачка истово крестилась, а мальчуган, такой
маленький, не больше, как лет семи, босой и распоясый, совсем не по-детски
серьезно раздувал в уголку кадило, делая при этом страшные глаза, потом
спеша понес его попу.
Художник достоял почти до конца панихиды, устроившись около дверей,
видел, как баба чмокнула серебряный крест, потом толстую руку арендатора
кладбища и сунула в эту руку рублевую бумажку, но, заметив спрашивающий
издали и открыто ненавидящий, уже знакомый, обращенный к нему взгляд круглых
желтых глаз, вышел. Спешить ему было некуда, - он шел медленно, и казачка в
желтом платке, задевая припадающей левой ногой пыльную дорогу, догнала его -
загорелая, с крупными морщинами около рта.
Она сознательно забрала в сторону, обходя его, но он спросил,
обернувшись:
- Это кто, поп служил вам панихиду?
И только тогда понял, что вопрос получился совсем нелепый, когда
казачка, скосив на него строгие белесые глаза, ответила вопросом же:
- Ну, а как же не поп?
- Гм... Конечно... Как-то он все-таки... И кто же он такой? - несвязно
забормотал художник.
- Как это кто такой?.. Отец Лука! - еще строже ответила женщина и
яростно пошла вперед, заметно пыля левой ногой при каждом танцующем втором
шаге.


II

В этот день за обедом рыжебородый Лука был более, чем обычно, строг к
своему выводку, плотно обсевшему круглый обеденный стол.
Отправляя в полнозубый рот, отлично приспособленный для речей, пения и
обедов, ложку за ложкой, он взглядывал исподлобья то на одного, то на
другого из детей и говорил, выбирая из своего голосового богатства только
средние, глухо рокочущие ноты:
- Почему, Степан, не подвинешь ты солонки Евфалии, чтобы не тянулась
она через весь стол?.. Не-ве-жа!.. Вы живете, как на острове, и должны все
держаться друг за друга зубами и помогать... а ты даже соли сестре подать не
хочешь!