"Ханс Шерфиг. Замок Фрюденхольм " - читать интересную книгу автора

главнокомандующего. А потом уже начался собственно отпуск. Вот тут-то и
пошли ежедневные драки и вооруженные нападения.
Супруги Мадсен ждали своего приемного сына Оге. Гарри вряд ли приедет,
он не был у них и в первый свой отпуск и не написал ни одного письма.
Но пришел как раз Гарри. Пришел с известием, что Оге пал во славу Дании
и нынче покоится на кладбище героев в Биакове. Это произошло в последние дни
битвы у озера Ильмень, когда добровольцев-датчан уже выводили из "котла". На
его могиле поставлен маленький березовый крест с надписью: "Оге Хенриксен,
р. 16.III.1924, ум. 24.VIII.1942".
Бедный Оге так и не дождался собственной усадьбы, не стал колонистом и
помещиком в завоеванной стране. Значит, такова божья воля. Фру Мадсен,
конечно, больше любила Оге. Он был более послушен и любознателен, охотно
всему учился. Он обязательно добился бы чего-то в жизни.
- Он и добился, - сказал Нильс Мадсен. - Стал героем. Прекрасная
смерть - пасть за честь и свободу родины.
- Вот уж ничего прекрасного, - возразил Гарри. - Он сгорел как полено.
От бутылки с бензином, мы не могли его спасти. Хотели застрелить, но нам не
разрешили, черт побери.
Гарри вырос. По мнению супругов Мадсен, солдатская жизнь пошла ему на
пользу. Он стал мужчиной. Несмотря на сломанный нос, он имел прекрасный вид
в военной форме. Батраки с восхищением слушали его рассказы. Он показал им
револьвер, продемонстрировал, как его заряжать и разбирать. Вообще-то брать
револьвер в отпуск не разрешалось, но Гарри всегда делал что хотел,
револьвер пригодится, если еврейская чернь в Копенгагене очень уж обнаглеет.
На Овергадене в Христиансхавне рабочие стащили фуражку и отняли штык у
одного из боевых товарищей Гарри. Полиция нашла фуражку и вернула ему, а
штык был брошен в канал, и его пришлось добывать водолазу, Гарри-то не
позволит так с собой обращаться.
Нильсу Мадсену хотелось, чтобы Гарри, раз он дома и делать ему нечего и
его кормят, немного поработал. Но Гарри предпочитал фланировать по улицам,
демонстрируя свою форму и вызывая восхищение жителей поселка. Он медленно
прохаживался вдоль заборов, чтобы все его видели. Все здесь было так мирно и
так ничтожно; ему казалось, что он не был здесь целую вечность.
Ему захотелось выпить пивка в кабаке, куда он раньше никогда не
заходил.
- Пива нет, - ответил кельнер, - Мы пьем его сами. - Но доброволец
спокойно положил на стол револьвер.
- А это нюхал?
Пиво нашлось.
Нет, Гарри не был более ребенком, и Нильс Мадсен не имел над ним более
никакой власти. Его нельзя было заставить работать, нельзя было задать ему
взбучку. Он был уважаемым гостем в усадьбе; посмотреть на него и послушать
приходили соседи и товарищи по партии. Он сидел в кресле в гостиной,
поставив ноги в больших сапогах на ковер фру Мадсен, курил сигареты и
сбрасывал пепел не глядя, куда попало.
Среди гостей были Мариус Панталонщик с супругой, управляющий из
Фрюденхольма, бледный слуга Лукас, а также несколько телохранителей графа.
- А что поделывает граф и другие высокородные господа? - спрашивал
фронтовик. - А когда вы возьмете власть в свои руки?
Граф находился в Боврупе в штабе фюрера. Вряд ли произойдут какие-либо