"Василий Щепетнев. Черная охота (Журнал "Фантакрим-MEGA")" - читать интересную книгу автора

того, кто ее отбрасывал.
Семь метров. Секунда. Куча времени - когда умеешь думать. Сбить с ног,
руки за спину, сковать - и конец. Остальное - не его забота. Экспертиза,
повторная экспертиза, признание невменяемости, больница, побег - и все
пойдет сначала.
Одинг, захлебывающийся в реке, Зина, бегущая по лесу, Рогов в момент
пробуждения - сейчас он был ими, слабыми, напуганными, без опыта и оружия.
Он был и другими, будущими жертвами, способными только зажмуриться, чтобы
не видеть этот оскал, зажмуриться и молить о быстрой смерти.
Некоторые дела обязан делать сам.
Рука скользнула под куртку и, навстречу прыгнувшему - выстрелы. Серебро
с никелевым сердечником, двадцать четыре пули калибра 4,7 остановили,
отбросили...
Петров склонился над упавшим. Медленно обмякали, расслаблялись мышцы,
смерть возвращала оборотню лицо хлопотуна-перестраховщика - кладовщика
Степана Кузьмича.
Здесь структурщикам делать нечего, увы. Оборотень - не восставший
мертвец. А то прилетели бы на Ми-тридцать девятом, уложили бы во
стеклянный гроб и с места начали бы изучение некрохимических процессов.
Придется обождать, коллеги. Недолго, до следующего раза.
За кем приходил оборотень? Лестно думать, что за ним, но если он пас
Муратова? Замкнуто на краеведах, их двое осталось - Муратов и Алла. Ну,
конечно же!
Сколько времени упущено!
И не экономя, не приберегая сил, Петров побежал.
Не успеть. Столько ошибок и еще одна. Надо было брать Муратова сразу.
Но тогда оборотень бы ушел.
Он прибавил, исчерпывая себя до конца. Ни хлеставшие по телу ветви, ни
шум собственного дыхания не могли заглушить то, что он услышал, подбегая к
базе, - короткий женский крик.
Опоздал.
Перемахнув через ограду, несся вдоль песчаной дорожки, на бегу вставляя
в автомат новый магазин, загодя рассчитывая, как лучше оттолкнуться, чтобы
не врезаться в две неуклюжие фигурки перед собой - это Никита и Леонид
спешили, как могли, то есть плохо, непоправимо медленно, но, пролетая мимо
них, он твердо знал, что и сам опоздал безнадежно.


- Я не знала, что это он, - оторвалась от платка Алла, - начала
засыпать, и вдруг кто-то вломился, накинулся. И я ударила, он лез и лез, а
я била и била, - она снова заплакала.
Муратов лежал у кровати навзничь, клиновидные раны на лбу были страшны
лишь на вид, а главная, смертельная, у виска, сухая и бескровная, казалась
безобидным мотыльком.
Туристский топорик. Тупой, даже краска не слезла. Петров прикрыл одной
газетой его, другой - лицо Муратова.
- Идем отсюда, - он протянул Алле ее плащ.
- Хорошо, - она спрятала платок в карман халата и, не глядя под ноги,
обошла распростертое тело.
На столике у выхода - опрокинутая чайная коробочка. Веселый розовый