"Александр Щелоков. Граната РГД-5 " - читать интересную книгу автора

во всю стену, с ванной, которая светилась непривычной голубизной эмали.
Быстрым движением Зизи открыла кран.
- Видел такое?
Мишуня не видел. В их "гаванне" - в санузле, совмещавшем унитаз и
ванну, - каждый кран перекрывал что-то одно - либо холодную, либо горячую
воду. Чтобы сделать струю теплой, приходилось крутить оба вентиля.
- Не...
Вода, рвавшаяся из крана, быстро наполняла ванну.
- Хочешь искупаться?
Зизи посмотрела Мишуне в глаза. Тот стыдливо отвел взгляд в сторону.
- Не...
- Трус! - Слово прозвучало хлестко, как пощечина. Такого оскорбления от
девчонки не в состоянии выдержать самый толстокожий мальчишка. Мишуня не
оправдывался. Он лишь спросил:
- А можно?
- Ну, - ответила Зизи, и глаза ее расширились от любопытства.
- Ты тогда выйди, - предложил Мишуня. Перспектива окунуться в огромную
ванну его уже пленила, но сделать это в присутствии девчонки он не мог
осмелиться.
- Еще чего?
Зизи взяла с полки красивый пластмассовый флакон и плеснула из него в
воду маслянистую зеленую жидкость. Поверхность воды покрылась белой пушистой
пеной. Запахло пряным незнакомым духом.
- Это "бадузан", - объяснила Зизи пораженному происшедшим Мишуне. -
Раздевайся. Давай помогу.
Зизи протянула руку и начала медленно расстегивать пуговки на его
рубашке. Щеки Мишуни налились краснотой, но попытки сопротивляться он не
предпринял.
- Ты о чем думаешь? - Зизи хихикнула.
- Ни об чем, - признался Мишуня, хотя именно в это время лихорадочно
соображал, что ему делать.
По характеру Мишуня был флегматиком. В классе он держался особняком,
мало с кем общался и тем более дружил - не было к этому ни желания, ни
интереса. Тем не менее, его никто никогда не трогал. Кулаки у Мишуни были
крепкие, а к чужим ударам он оказался совсем нечувствительным.
Не общаясь тесно с ребятами, Мишуня не участвовал и в их разговорах о
девочках. Более того, он страшно стеснялся, что кто-то может заподозрить его
в интересе к ним, и потому поведение Зизи - "фифочки", как ее иногда
называли в классе, приводило его в крайнее смущение.
- Ни об чем, значит думаешь об уроках.
Это прозвучало оскорблением: какой вольнолюбивый парень вне школы
станет забивать себе башку мыслями об уроках? Надо же такое сказать!
- Не, - сказал Мишуня, - не об них...
Она распахнула полы его рубашки и коснулась ладошкой широкой груди.
Мишуня вздрогнул, и розовая кожа пошла пупырышками.
- Не...
- Ты другие слова знаешь?
По инерции он чуть было не ляпнул "не", однако успел спохватиться.
Набычился и утвердительно закивал.
- Раздевайся.