"Сергей Сас. Бургундское из императорского обоза ("Чудеса и диковины", 1992, № 1)" - читать интересную книгу автора

известно, берется только за безнадежные дела. А у него как раз самое
отчаянное положение. Нет, не с ним, он в порядке, беда стряслась с сыном.
В кабинете был только стол с тремя телефонами, несколько стульев,
обитых кожей, портрет Адольфа Гитлера на стене и скульптура
солдата-победителя со "шмайсером" на груди, выставленная в передний угол.
Сержант устало облокотился на стол и вздохнул:
- Должен предупредить, вряд ли вы пришли по адресу, мы в последнее
время занимаемся мелочами.
- Это заявление несколько обескуражило старика:
- Мое имя Шер Донсваген, а Давел, так зовут сына, исчез два дня назад.
- Женщина? Старые счеты? Размолвка в семье?
- Мы живем вдвоем. Семьи он не имел никогда, как, впрочем, и врагов, с
женщинами умерен и разборчив, - старик чрезвычайно волновался; он был из
тех, кого только крайняя нужда заставляет доверяться чужим людям.
Он вызывал искреннее сочувствие: бледное лицо, красные слипающиеся
глаза, дрожащий голос, однако, не давало повода отнести это на счет
преклонных лет.
По всему видно, до сих пор он обходился без няньки.
- Привычки? На что он тратил свободное время, если равнодушен к
смазливым мордашкам? - Бриен принес термос.
Эта фраза задела старика, и сержант чиркнул ладонью по рыжей щетине:
- Иди побрейся.
Да, увлечение есть, но о нем нельзя говорить как об одном из многих -
оно всепоглощающее. Давел - бонапартист. Старик удивлен, почему это не
вызвало никакой реакции. Хорошо, он расскажет все по порядку. Давел долгие
годы играл в театре, нет, не ради куска хлеба. Донсвагены имеют состояние.
Он играл в театре, а не жил им. Однажды предложили роль Наполеона
Бонапарта в безнадежно слабом спектакле, где ему предстояло охмурять
польскую графиню Валевскую. "Спятил" он не сразу, а после посещения
Трансплантатора. Вдруг бросил все и занялся изучением биографии
императора; отмечал даты его рождения и смерти, корпел в библиотечных
подвалах, скупал портреты маршалов, платил баснословные суммы за коллекции
оружия и обмундирование солдат гвардии. А как он кричал на перекупщика,
когда ему вместо пушки начала девятнадцатого столетия попытались подсунуть
крепостное орудие времен Крымской войны! Историю первой четверти
девятнадцатого века изучил насквозь и не по энциклопедиям, а копался в
архивах, читал мемуары сподвижников великого полководца.
- Наполеон, - насупился сержант. - Да, да, я кое-что начинаю
припоминать.
Продолжайте.
- Вы так просто об этом говорите? Забыть Наполеона, конечно, можно. Но
такой неосторожной, я бы сказал, беспечной фразой вы нажили бы себе в лице
сына заклятого врага.
- Стоп! Значит, враги не исключены?
- Не ловите на слове, Дюфон. Об увлечении сына знал только я. Когда же
приходили в дом случайные люди или знакомые, он запирался в кабинете. Его
коллекцию никто не видел. Зачем будоражить воображение людей, вы же
знаете, в наше время не любят музейного хлама, - старик взглянул на
портрет фюрера и осекся.
- Господин Донсваген, один из моих друзей может крепко напиться и