"Евгений Сартинов. Потомок Дрейка" - читать интересную книгу автора

не могу. Тело как в вату обернуто. Меня в школе олимпийского резерва все
фанатом звали. Остальные и покуривали втихаря, и винцом баловались. Им
спорт что - возможность помотаться по миру, себя показать. А у меня на этом
вся жизнь завязана. Я и стометровку выбрал потому, что королевская
дистанция... Ладно, давай спать. Утро вечера мудренее.
Разбудил их звонок телефона. Голос тренера был довольным.
- Ну, пляши, поставили тебя в сборную первым номером, второй Малахов.
- А ветеран?
- Он решил закончить. Ты же знаешь, последний раз он пришел только
четвертым. Так что послезавтра жду тебя на базе.
- Хорошо, - согласился Сергей.
Добила его статья в "Советском спорте". Результаты Быстрота
объявлялись сенсационными, выступления стабильными, все специалисты и
бывшие чемпионы были настроены оптимистично, и в конце статьи автор
торжественно заключил: "Наконец-то и у нас появился спринтер, способный
поспорить с Генри Джексоном"!
- Кто такой Джексон? - спросила читающая через его плечо Лена.
- А ты не знаешь? Ну, ты что! Чемпион двух олимпиад, мировой
рекордсмен. Говорят, что это будет его последний старт.
- А почему они этому так рады?
- Еще бы! За последние шесть лет Джексон не отдал нам ни одной
золотой медали. Только Европу наши и выигрывали.
- Ну что ж, придется нам у него выигрывать.
Елена потрепала его по шевелюре и отошла к плитке.
- А как же ты? - спросил Сергей. - Опять будешь терять сознание?
- Я потерплю. Позвони Мишке, скажи чтобы он меня проводил.
Так они и сделали. Мишка, единственный друг Сергея и свидетель на
скромной свадьбе, был только рад удружить другу.
Джексона Сергей обошел всего на две сотых секунды, и оба они вбежали
в новый, как говорили газеты, фантастический мировой рекорд. Выиграл
Быстров у Джексона и двести метров, приведя в восторг весь стадион, а
особенно больших начальников от большого спорта.
Глядя с пьедестала сверху вниз на огорченное лицо экс-рекордсмена
Сергей неожиданно даже для себя сказал: - Прости, друг, ради бога прости!
Американец, конечно, ничего не понял, просто улыбнулся, пожал Сергею
руку, потом почему-то отдал ему свои цветы. Потом этот снимок назовут
символическим. Кончалась эра Джексона, начиналась эпоха Быстрота.
Лена в тот вечер не упала, только привалилась к Мишкиному плечу и на
несколько секунд потеряла сознание, ужасно напугав этим несчастного Мишку.
Но именно с этого старта между Еленой и Сергеем возникла постоянная связь.
Отныне они всегда знали когда кому плохо, когда хорошо, когда тоска гложет
другого, а когда наоборот - радость. Иногда, находясь где-нибудь на другом
конце земного шара, перед сном, в тишине, Сергей слышал сквозь усталость
легкий постоянный звон, словно вечно затухающая струна. Перед стартом он на
несколько секунд закрывал глаза, замирал, и комментаторы всех стран в этот
момент взахлеб кричали о знаменитой паузе Быстрота, о том, что сейчас
суперчемпион настраивается на победу. А он всего лишь вслушивался, звенит
ли эта струна. Они между собой много гадали о природе этого необычного
феномена. По своим физическим силам Лена была хрупкой и совсем
неспортивной, и по идее никак не должна была усилить атлетичного гиганта