"Анджей Сапковский. Золотой полдень" - читать интересную книгу автора

она умирает.
- Я снова вижу тебя! - торжествующе воскликнула она. - Ты снова здесь.
Не делай так больше. Не исчезай так неожиданно. Это ужасно. От этого
кружится голова. До свидания, Чеширский Кот.
- Прощай, Алиса Лидделл.

Забегу вперед. В тот день я уже больше не бездельничал. Выбитый из сна
и вырванный из благостной дремы, я не в состоянии был восстановить
предыдущий настрой. Что делать, этот мир летит в тартарары. Никакого
уважения и никакого почтения уже не проявляют к спящим либо просто
отдыхающим котам. Где те времена, когда пророк Магомет, намереваясь встать
и отправиться в мечеть и в то же время не желая будить прикорнувшего в
рукаве его одеяния кота, отрезал рукав ножом? Никто из вас, ставлю что
угодно, не решился бы на столь благородный поступок. Поэтому, полагаю,
никому из вас не удастся стать пророком, бегайте вы хоть целый год из
Мекки в Медину и обратно. Ну что ж, как Магомет коту, так и кот Магомету.
Раздумывал я не больше чем час. Потом - сам себе удивляюсь - слез с
дерева и не очень спеша направился по узкой тропинке в сторону обиталища
Арчибальда Хейга, именуемого, как я уже сказал, Мартовским Зайцем.
Конечно, я мог, если б хотел, попасть к Зайцу за несколько секунд, но счел
это чрезмерной любезностью, которая могла заставить Зайца подумать, будто
мне что-то от него нужно. Может, немножко и было нужно, но проявлять это я
не собирался.
Красные черепицы домика Зайца вскоре выстроились в охру и желтизну
осенней листвы окружающих деревьев. А до моих ушей донеслась музыка.
Кто-то - либо что-то - тихонько играл и напевал "Greensleeves"(13).
Мелодию, прекрасно сочетающуюся с временем и местом.

Во дворике перед домиком стоял накрытый чистой скатертью стол. На
столе расположились блюдечки, чашечки, чайник и бутылка виски Chivas
Regal. За столом сидел хозяин, Мартовский Заяц, и его гости: Болванщик,
бывающий здесь почти постоянно, и Пьер Дормаус, бывающий здесь - как и
вообще где-нибудь - невероятно редко. Во главе же стола сидела темноглазая
Алиса Лидделл, с детской непосредственностью развалившаяся в плетеном
ивовом кресле и обеими руками державшая чашку. Казалось, ее совершенно не
волновал тот факт, что за five о clock whisky and tea(14) присутствуют
заяц с неряшливо торчащими усами, коротышка в идиотском цилиндре, жестком
воротничке и бабочке в горошек, а также толстенький суслик, который,
впрочем, был вовсе и не суслик, а мышь-соня, дремлющий с головой на столе.
Арчи, Мартовский Заяц, увидел меня первым.
- Гляньте-ка, кто идет, - воскликнул он, а тембр его голоса
недвусмысленно указывал на то, что чай в этой компании пила только Алиса.
- Кто идет-то? Уж не обманывают ли меня мои глаза? Да ведь это, я
процитирую Книгу Притчей Соломоновых, благороднейшее из животных с
движениями изумительными и шагами благородными.
- Где-то тайно отворили седьмую печать, - подхватил Болванщик,
отхлебнув из фарфоровой чашечки что-то, что явно не было чаем. - Вы только
гляньте, вот кот бледный, и ад следует за ним.
- Истинно говорю вам, - заметил я без высокопарности, подходя ближе, -
вы прямо-таки кимвалы звенящие.