"Евгений Рысс. Остров Колдун" - читать интересную книгу автора

Правда, желание это скоро прошло. Когда я вышел из сарая, увидел море и
каменные горы и подумал, сколько вокруг мест, куда я еще не ходил, я даже
заволновался, успею ли все обойти до начала занятий.
Несколько раз на пристани я видел Фому. Фома стоял молча, смотрел, как
работают на боте, но сам к боту не подходил. Иногда он мне кивал головой,
иногда нет. Я уже привык к этому и перестал огорчаться. В конце концов,
думал я, моей вины никакой нет. А если он ни за что обижается, так пусть ему
и будет стыдно. Я поглядывал на него с вызовом. Дуешься, мол, ну и дуйся.
Никто на это и внимания не обращает. И вдруг однажды он подошел ко мне.
- Ты, Даня, на меня не сердись, - сказал он. - Я думал, ты врешь, что
докторша обещала подумать, а теперь вижу - все правда. И докторше передай,
что, мол, Фома спасибо сказал.
Я ничего не понял. За что он маму благодарил? Что она там надумала? Я
ничего об этом не знал, но, конечно, не показал виду.
- Вот и хорошо! - сказал я. - Мама у меня такой человек: раз сказано -
значит, сделано.
Все-таки продолжать разговор было рискованно. Фома мог догадаться, что
я ничего не знаю, поэтому я сказал, что мама меня ждет, условился
встретиться с ним через час и побежал в больницу.
У мамы, как назло, был обход. Я прямо прыгал за стеклянной дверью от
нетерпения. Наконец я поймал маму и спросил, за что сказал спасибо Фома и
что такое мама надумала.
- Во-первых, умойся и причешись, - сказала мама, - и руки вымой щеткой,
противно смотреть, сколько у тебя под ногтями грязи. А насчет Фомы, так он
доволен, что Фома Тимофеевич Коновалов назначен капитаном бота "КНИЖНИК".
- Мамочка, - сказал я, - а ты тут при чем?
- Ну, видишь ли, я дала заключение в свое время, что Коновалову нельзя
ходить в море. Это действительно так. Сердце у него ослабело, в море бывают
штормы, часто и ночи приходится на вахте стоять, а это ему не по силам. Ну,
а когда пришел бот "Книжник", то я подумала: вдоль берега от становища до
становища ходить - дело спокойное. Три-четыре часа в море, двое-трое суток
стоянки. Ну, я пошла к председателю сельсовета и сказала ему об этом. А он
очень обрадовался. "О таком капитане, говорит, как Фома Тимофеевич, только
мечтать можно". Вот и все дело.
- Мама, - сказал я, - ты женщина замечательного ума! Сейчас, я думаю,
руки мыть не стоит, потому что я их сразу запачкаю, а вечером, честное
слово, пять минут буду щеткой тереть.
Мама хотела, кажется, что-то возразить, но я не дождался и побежал к
Фоме. Ох, как замечательно провели мы с ним день! Валька тоже была с нами,
но на этот раз даже она не мешала. Трещала она, правда, все время, но мы ее
просто не слушали.
С этого дня мы вместе с Фомой возились и у Глафиры в сарае, и на боте
"Книжник". Фома лучше меня работал. Он работал почти как настоящий плотник.
Но он не задавался, хотя его хвалили мастера, да и я сам вслух удивлялся,
как он все умеет.
Зато у Глафиры от меня было, пожалуй, больше толку. Я знал больше
писателей, легче разбирался, кого куда нужно ставить, и Фома ничуть не
скрывал, что замечает это, и даже, наоборот, часто говорил о том, как много
я знаю.
Между тем работы подвигались к концу, и скоро бот должен был