"Рут Ренделл. Черный мотылек" - читать интересную книгу автора

Джеральд буквально умирал от тревоги. Он воображал, будто Урсула не замечает
его переживаний, хотя, конечно же, она все видела. В Лондоне, где жили
теперь его девочки, они, должно быть, каждую ночь засиживаются где-нибудь
допоздна, однако по этому поводу Джеральд ничуть не волновался. Он не думал
об этом, и уж тем более не просыпался посреди ночи, гадая, спит ли уже Хоуп
спокойно в своей кроватке в Кроуч-энде и вернулась ли Сара в свою квартиру в
Кентиш-тауне. Но здесь, стоило им выйти за дверь, Джеральд даже для
видимости не укладывался в постель. Он сидел в темноте кабинета, дожидаясь
шороха шин на дорожке, скрежета ключа в замочной скважине, а потом второй
раз - шороха шин и скрежета ключа.
Тридцать лет они спали раздельно, еще с тех пор, когда жили в другом
доме, но Урсула знала все наверняка. Все ее внимание по-прежнему
сосредотачивалось на Джеральде - словно на уродце, говорила она себе порой,
на калеке. Испуганный и озадаченный взгляд жены приковывался к его лицу,
мысли постоянно возвращались к мужу. По каким признакам она судила, где он
сейчас - в спальне или в кабинете? Свет не пробивался, не доносилось ни
звука. Полы сплошь устланы коврами, двери надежно подогнаны. Их спальни
находились в разных концах дома. И все же Урсула знала, что он еще не
ложился, как знала о том, что девочки еще не вернулись. Первая машина,
подъезжая к дому, будила ее - Урсула никогда не проваливалась глубоко в сон.
Сара уже дома, за ней и Хоуп - или в обратной последовательности, как
случится. Ее это успокаивало, как и Джеральда. Но девочки возвращались не
раньше полуночи, зачастую намного позже.
Дочерям не полагается знать, что отец бодрствует в ожидании. Он не
включал свет в кабинете, чтобы они не догадались. Не надо им знать, что он
за них переживает, что у него плохое сердце, что в среду больное сердце
попытаются отремонтировать. Пусть остаются веселыми и беззаботными, как в
детстве, когда родители казались бессмертными. Каково им будет, если он
умрет на операционном столе? Бездна разверзнется у них под ногами, подумала
Урсула. Выключила свет и уснула.
Она не слышала, как подъехала первая машина, но скрип двери в комнате
Хоуп разбудил ее. Потом примчалась Сара, слишком быстро и шумно - должно
быть, переборщила с выпивкой. Когда-нибудь дорожный патруль арестует ее за
превышение скорости, и если газетчики прослышат и сообразят, чья она дочь,
выйдет скандал. Дверца автомобиля лязгнула, дверь дома захлопнулась с
грохотом. В порядке компенсации по лестнице Сара кралась на цыпочках.
Джеральд тоже старался передвигаться бесшумно, однако он был крупным и
грузным и слегка покачивался на ходу. Если девочки и слышали его шаги, то
решили, что отец пошел в туалет. Урсула прислушалась, но больше никаких
звуков не доносилось. Она задремала, наверное, но точно потом не могла
припомнить - запомнились только тишина и покой, а когда она снова включила
свет, часы показывали ровно половину второго. Прилив достигал пика в час
пятьдесят. Впрочем, безветренной летней ночью, когда море спокойное, прилив
почти незаметен. Гости завидовали: приятно, должно быть, слушать ночью шум
моря, но она его никогда не различала. Слишком высоко поднимается утес -
тихое, неглубокое море осталось далеко внизу.
Днем он пережил какое-то потрясение. Эта мысль вырвала Урсулу из сна.
Или это, или что-то другое разбудило ее. Может, ей приснился Джеральд -
такое тоже случалось. Она припомнила, что вечером он казался оцепеневшим,
пристально смотрел в пустоту. Пошел провожать в отель этих Ромни, а там