"Елена Плахотникова. Сказка для сказочника" - читать интересную книгу автора

только между собой называем. Пока я вспоминала, он прошел мимо меня, но
потом вернулся:
- Добрый вечер, Дубинина. Чего стоишь в позе "ожидающий у двери
туалета"? Как твои дела? Как животик?
- Что-то треснуло во мне, Юрий Андреевич.
- Что треснуло? Говори яснее.
- Не знаю. Знала бы - сказала.
Я резко вдохнула: опять началась схватка. Кисонька внимательно
посмотрел на меня. Так, как он обычно это делает: снизу вверх, медленно,
будто оглаживая. Выше груди он редко когда поднимал голову. Сомневаюсь, что
он хоть раз видел мое лицо.
- Понятно. По коридору давно ходишь?
- С обеда.
- Просто так гуляешь или схватки начались?
- Начались, - выдыхаю, стараясь говорить тихо. Схватка переваливает
свой пик и боль сразу идет на убыль.
- Больно?
- Терпимо!
Кисонька посмотрел мне в лицо. Вот здорово! Говорят, это примета
хорошая. Говорят, это к легким и быстрым родам.
- Продолжительность?
- Меньше минуты. И четыре минуты перерыва.
- Хорошо. Очень хорошо, Дубинина. Рассказывай, как там у тебя треснуло?
- Тихо.
А как тут расскажешь? Может, треснуло, может, хрустнуло, а может,
вообще показалось.
- Ну, понятно, что тихо. Взрывов и салютов я пока не вижу, - засмеялся
Кисонька. - На что этот треск похож был? Мне тут мамочки разное говорят:
"как халат порвался... как бретелька лопнула... как орех хрупнул..." Я самые
интересные сравнения в книжицу записываю. А ты меня чем порадуешь?
- Как на майского жука наступили. Хрусть - и тишина.
- Оригинально. Свежо. Спасибо, - Кисонька изобразил жидкие
аплодисменты, потом взял меня за рукав халата. - А теперь пойдем потихоньку
в смотровой. Посмотрим, что за жука ты раздавила.
- Не хочу в смотровой. Опять в меня подзорную трубу совать будете.
Пятый осмотр за неделю - надоело!
- Трубу не буду. Обещаю.
- Тогда зеркало засунете. И студентов приведете. А я буду сидеть и
ждать, пока все в меня позаглядывают. Сделали из меня наглядное пособие. Вы
хоть по десять долларов с каждого заглядывающего берите, а деньги потом
поделим.
- Хорошая идея, Дубинина, но студентов сегодня не будет. Какие студенты
в семь вечера?
- Иностранные. Негры и арабы. Я прям, тащусь от них.
- Им больше делать нечего, как только ехать по холоду в такую даль.
Идем, идем, шевели ногами. Еще немного и дойдем.
Так за разговорами мы и дошли до смотрового кабинета. Я сделала
последнюю попытку отвертеться от осмотра. Лезть в кресло совсем не хотелось.
- А может, ну его, это кресло? Может, и на кушеточке можно?
- Ты это хорошо придумала: сама на кушеточке, я у тебя между ног... Это