"Елена Плахотникова. Сказка для сказочника" - читать интересную книгу автора

"убиться с веника"! Я потом пять минут перед Сереженькой оправдывалась и
краснела. Думаешь, это легко?
- Краснеть? - пошутила я.
- Вот именно, - зарычала Мамирьяна. - Краснеть! Попробуй как-нибудь,
когда это надо, а не хочется!
- И пробовать не буду. У меня такое все равно не получится. Это ты у
нас великая актриса...
- А ты у нас кто? Непризнанная гимнастка? Или пловчиха, что выплеснула
половину бассейна!..
Мамирьяна в плохом настроении много гадостей наговорить может. Память у
нее хорошая, воображение - тоже, чего не было - придумает, что было -
приукрасит. Потом все так перемешает, что не сразу разберешь, где правда, а
где народное творчество. Длинный язык - это у нас наследственное. Как и
стервозность. Только, когда я стервозничаю, парни от меня шарахаются, как от
повестки в военкомат, а когда Мамирьяна - то в дрессированных собачек
превращаются. У меня как-то хватило ума спросить: почему такая
несправедливость? Мамирьяна тогда напустила на себя вид опытной женщины и
изрекла: "Запомни, Ксюха, врожденный талант, это еще не все. Его надо
тренировать и использовать. Вот доживешь до моих лет..." А ей тогда было
пятнадцать, всего на год старше меня.
- И дался тебе тот бассейн... - Ну, поскользнулась я перед
соревнованием, но все равно второй пришла! А первое место от меня никто и не
ждал. - Ты лучше про "карасика" своего расскажи. Это тот, из телефонной?
- А вот и нет, - сестричка сразу переключилась на своих ухажеров. -
Вечно ты все путаешь. Из телефонной - это Стас, а Сереженька - директор
банка. Его бывшая выражалась точно так же, как ты. А он о ней не очень
хорошо отзывается. Кстати, может, ты и есть его бывшая?..
- Марина, ты в своем уме?
Было дело, назвала я как-то ее Мамирьяной, обида была такая, что до
драки дошло. Мне-то что, отряхнулась и все в порядке, а она неделю с синяком
под глазом ходила. Вернее, не ходила, а дома сидела, изображала больную и
безвинно обиженную. А уж чего ее мамаша моей наговорила, так и вспоминать не
хочется. Вот уж чьим языком площадь подметать можно.
- А чего такого? Сбегала потихоньку замуж, куш приличный с Сереженьки
стряхнула и домой вернулась, изображать невинную скромняшку.
Насчет невинности - это устаревшие сведения. Мамирьяна столько меня ею
шпыняла, что уже надоело. А тут подвернулся шанс стать женщиной, и не с кем
попало, а с приятным парнем, который приглашает к себе на квартиру, а не в
ближайший подъезд или в мужской туалет, еще и настроение у меня было
подходящее, вот я и... стала. Оказалось, что это не так больно, как пугали
знакомые девчонки. Или больно в тринадцать, а в двадцать уже терпимо? Как
тампон засунуть, только толще и несколько раз подряд. Никаких невероятно
приятных ощущения я тоже не почувствовала, хоть Мамирьяна рассказывает
такое, что... Нет, приятно все-таки было, но до того. Пока гладил и целовал,
было приятно, а потом... потом было терпимо. А совсем уж потом - мокро и
чуть-чуть крови. Темка не сразу ее и заметил. А когда заметил, начал нудить:
"Я же не знал... Наверно, тебе не очень понравилось". Я не стала отвечать. А
он опять за свое: "Говорят, девчонкам в первый раз не очень... Но потом им
нравится. После второго или третьего раза. Если ты захочешь... Я
обязательно..." Пока я молчала, голос у него становился все несчастнее и