"Пархомов. (Название неизвестно)." - читать интересную книгу автора

другой ее не отбил. Так было до тех пор, пока однажды, поднимаясь с
Графской пристани, он не встретил Аннушку.
К незнакомой девушке он не рискнул бы подойти, но Аннушку он знал
давно. Впрочем, знал не ее, а голенастую угловатую девчонку с двумя
косицами, дочь агронома, которая в выгоревшем ситцевом платье каждое утро
появлялась в соседнем саду и собирала в подол абрикосы.
Было это давным-давно, когда Нечаев еще учился в школе. И не здесь, и
не в Одессе, в которой он жил, а под Чебанкой. Тогда он на лето всегда
приезжал к деду. Степь. Жнивье. Белые мазанки, белые гуси, купающиеся в
жаркой пыли. Белая футболка с закатанными рукавами... Как давно это было!
Нечаев спал в саду, под звездами. Там сладко пахло абрикосами и медом. А
рядом был ее сад.
Теперь же перед ним стояла совсем другая Аннушка - стройная,
узкоглазая, в синей гофрированной юбчонке и белой батистовой блузочке,
перехваченной широким лакированным ремнем. Она первая окликнула его и,
протянув руку, спросила: "Не узнаешь?"
За это время она успела окончить школу и поступить в техникум. Да,
она уже на втором курсе. Учится здесь же, в Севастополе, а живет у тетки.
Отец? Умер в позапрошлом году. Мать? Осталась там, Аннушка махнула рукой
на запад, у них как-никак дом, огород, хозяйство... Потом она сказала, что
ему идет морская форма и что она знала, что встретит его.
Он пошел рядом, пристраиваясь к ее шагу. Было пасмурно. Он слушал ее
болтовню не очень внимательно. Для него она все еще была голенастой
девченочкой. Он все еще смотрел на нее прежними глазами. И только заметив,
что на них оглядываются, что встречные моряки смотрят ей вслед, он
приосанился.
С этого все и началось. Он спросил, где она живет, и в следующую
субботу пришел к ней. Он уже не боялся, что кто-нибудь из ребят, увидев
его с Аннушкой, потом спросит: "И где ты выкопал такую?" Теперь он ждал
субботы, как ждут чуда. И чудо являлось ему в белой блузочке и прюнелевых
туфельках с перепонками. Чудо было изменчиво. Он никогда не знал, что оно
выкинет в следующую минуту.
Но им было хорошо вдвоем. Они вспоминали Чебанку с ее пасеками и
кудрявыми садами, вспоминали студеную воду, хлюпающую из ведра, когда
Нечаев вертел короб, на который наматывалась цепь - колодец был темен, как
глаза Аннушки. Им было что вспомнить. Но это прошлое виделось сквозь
дымку. Было жаль, что с ним покончено. У этого прошлого был грусный запах
осенних яблок.
- Я, кажется, опоздала...
Она опять застала его врасплох. Она любила появляться неожиданно,
совсем не с той стороны, с которой он ждал. Видя, что он сердится, она
взяла его под руку.
В парке играл оркестр.
Они уселись за столик, и девушка в кружевном передничке принесла им
мороженое. Потом они стреляли в тире по зайцам и совам.
Затем Аннушке захотелось потанцевать, и они поднялись на танцевальную
площадку, вокруг которой горели фонари. "Танцуем вальс! - объявил
узкоплечий парень с черными бачками на птичьем лице. - Кавалеры приглашают
дам". И Нечаев, как заправский кавалер, прищелкнул каблуками.
На танцевальной площадке было душно. Аннушка обмахивалась батистовым