"Ким Ньюмен. Дракула Энди Уорхола ("Вампиры: Антология") " - читать интересную книгу автора

Разве мог Энди не обратить внимания на другого живого мертвеца? К тому
же на такого.
По крайней мере присутствие танцующего парня означало, что эта ночь
прошла не совсем зря. До сих пор все шло как обычно: две презентации, три
вечеринки и один прием. Одно большое разочарование: Энди надеялся привести
Миз Лиллиан, мамашу президента, на прием в честь принцессы Ашраф,
сестры-двойняшки иранского шаха, но в Белом Доме об этом пронюхали, и план
провалился. Люси Арназ, прежняя пассия Энди, вряд ли могла ее заменить, и
Пенни была вынуждена весь вечер пробеседовать с этой несчастной девушкой, о
которой прежде никогда даже не слыхала, - в то время как Энди молчаливо
замкнулся в себе, что большинство публики восприняло как тщательно
продуманную позу. На самом же деле он просто-напросто дулся. Принцесса, этот
бесценный бриллиант в ожерелье одного из немногих еще уцелевших родов
вампирской аристократии, в тот день явно встала не с той ноги или, возможно,
была встревожена неприятностями своего царственного брата, который как раз
возвратился домой в окружение исламских фанатиков, громко выражавших желание
посадить его на кол.
В автомобиле, по пути из "Чайных", где проходила вечеринка Бианки
Джаггер, в Галерею фотографии, на вернисаж Л. Б. Джеффриза, Палома Пикассо
довольно занудно принялась трендеть о тонизирующих свойствах человеческой
крови и о том, как она полезна в качестве крема для лица. Пенни с радостью
разъяснила бы этой тепленькой безмозглой кукле, как глупо с ее стороны
рассуждать о вещах, о которых она не имеет ни малейшего понятия, но Энди и
без того уже был холоден со своей верной спутницей-вампиршей, так что не
стоило подкалывать в его присутствии такую известную персону, хотя Пенни
никак не могла взять в толк, чем, собственно, дочка художника известна, -
ведь она неизбежно наследовала его имя на ярмарке тщеславия.
У Бианки Энди показалось, что он раскусил интрижку Дэвида Боуи с Катрин
Денев, Но эта парочка оказалась гораздо менее интересной, чем можно было
подумать, - еще одно разочарование.
Боб Колачелло, редактор журнала "Интервью" и посредник между Энди и
представителями династии Пехлеви, принялся болтать о том, как прекрасно
держится принцесса, и пытался уломать его, чтобы он принял участие в
выставке в новом Музее современного искусства, который был открыт шахом в
Тегеране. Пенни показалось, что Энди эта идея не понравилась: видимо, он
рассудил - и вполне справедливо, - что негоже связываться с тем, кто стоит
на пороге краха. Энди старательно избегал Боба - следовательно, все
присутствующие делали то же самое. Он пришел в восторг, узнав от Пенни, что
эту старую школьную пытку называют "послать в Ковентри", - от этого она
показалась ему еще более смешной, и оттого действенной. В болтовне Боба
слышалась отчаянная обида, но он сам был всему виной, и Пенни ничуть его не
жалела.
В Галерее фотографии, в окружении снятых крупным планом солдатских
сирот и разоренных азиатских селений, Энди вдруг обуял очередной приступ
любопытства, и он учинил Пенни допрос об Оскаре Уайльде. Каким он был,
вправду ли он всегда жил припеваючи, испугался ли он, когда над ним вдруг
сгустились тучи, сколько он зарабатывал, насколько он был знаменит на самом
деле, узнавали ли его повсюду, куда бы он ни пошел? Теперь, почти сотню лет
спустя, Уайльда она помнила хуже, чем многих других, с кем общалась в
1880-е. Поэт, как и она сама, принадлежал к первому поколению современных