"Ким Ньюмен. Дракула Энди Уорхола ("Вампиры: Антология") " - читать интересную книгу автора

Джонни велел шоферу отвезти его в "Studio 54".
Даже в это время, глубокой ночью, возле клуба тянулась беспокойная
очередь. Выдыхаемый ждущими пар сгущался в мерзлое облако, и они
притоптывали безвкусно обутыми ногами, пытаясь согреться. Эти безнадежные
неудачники лестью и мольбами умащивали Бернса и Стью, мордоворотов-вышибал,
но бархатный канат не поднимался перед ними, по-прежнему преграждая им путь.
Лбы их были помечены невидимым клеймом. Эти люди были не мертвы, но хуже
того: они были неинтересны.
Джонни рассчитался с таксистом липкими купюрами, извлеченными из
кошелька Нэнси, и ступил на тротуар, прислушиваясь к пульсу музыки,
доносившейся из клуба. "Pretty Baby", группа "Blondie". К нему взывал голос
Дебби Хэрри - ни живой, ни мертвый.
Такси не двинулось с места. Быть может, шофер надеялся заработать на
одном из этих прокаженных? Нет, он старался надежно запечатлеть в своей
памяти Джонни. Человека без отражения лучше запомнить.
- До скорого, Джек, - попрощался таксист.
Этот парень был опасен так же, как те двое чернокожих возле "Челси".
Джонни взял его на заметку. Хорошо, когда знаешь, кто за тобой придет: можно
приготовиться. Имя таксиста было указано в лицензии, и его намерения не
менее отчетливо были отпечатаны на его лице. Трейвис. Во Вьетнаме он
научился смотреть чудовищам в лицо - даже через зеркало, в котором они не
отражаются.
Такси ожило, сердито огрызнулось и крадучись двинулось прочь.
Приплясывая в такт музыке, Джонни пересек тротуар и направился к двери,
за которой царила преисподняя, одновременно пытаясь сконцентрироваться и
установить связь с вышибалами, мускулистыми парнями в кожаных куртках и
кепках с надписью "Tom of Finland". Бернс был коп по совместительству,
печальноокий и весь в синяках; Стью - сынок владельца доверительного фонда,
носивший в себе свое личное чудовище - постоянную мысль об отце. Крючочки,
заброшенные Джонни, зацепились за обоих, прилаженные к тончайшим лескам. Эти
ребята не были и никогда не станут его потомством, но они были все же его.
Сперва он заведет себе тепленьких невольников, а потомство подождет.
Наслаждаясь причитаниями и жалобами неудачников, Джонни продефилировал
вдоль очереди, словно воплощая собой "открытый сезам", который этим уродам и
во сне не снился. Стью прищелкнул коваными каблуками своих мотоциклетных
штиблет и отдал честь; пальцы четким австро-венгерским движением подлетели к
козырьку черной кожаной кепки. Бернс ловко приподнял канат и отступил в
сторону; на тихий лязг крюка, извлекаемого из металлической петли,
отозвались завистливые вздохи. Желая насладиться мгновением, Джонни помедлил
в дверях: он знал, что в струях света, льющегося изнутри, костюм его сияет,
подобно ангельским одеждам, - и окинул взглядом тех, кому войти не суждено.
Отчаяние, отразившееся в глазах этой публики, едва не вызвало в нем
сочувствие.
Еще пару недель назад он был одним из них: так же стремился к свету, но
к пламени допущен не был. Как и некоторые более древние представители его
племени, он не мог прорваться внутрь, не получив приглашения переступить
порог. К тому же и одежонка его - найденная в чемодане, наугад снятом с
транспортера в аэропорту, - была так себе. Носферату здесь были редкими
птицами, и на него обращали внимание. Стив Рабелл, проходя мимо двери, с
любопытством взглянул на тонко очерченное, красивое лицо Джонни. Владея