"Эрик Нехофф. Безумное благо " - читать интересную книгу автора

Корабль ужасно качало. Волны казались многометровыми. Мод было плохо.
Она прилегла на скамейку на верхней палубе. Я тоже был не в форме. Не стоило
есть бутерброды с салями. Корпус судна неохотно врезался в волны. Нос
медленно раскачивался. Наши желудки изображали йо-йо. Я не притронулся к
детективу, который захватил с собой в дорогу. Все это длилось несколько
часов. Мод была совсем белая, почти до синевы. На берегу трудность состояла
в том, чтобы поймать такси. Осталась одна-единственная машина. Мы разделили
ее с израильской парой, которая также направлялась в Рим. Мы сделали
глупость, сказав шоферу, что не хотим опоздать на самолет. Он гнал, как
Витторио Гассман[15] в "Фанфароне", делая двойные обгоны и непрерывно
сигналя. У него был отвратительный гудок в три такта. Поездка не улучшила
состояние наших внутренностей. Мод корчилась на сиденье. В какой-то момент
израильтянин, сидевший впереди, повернулся к нам с перекошенной физиономией
и сказал: "You want to take your plane or you want to die?"[16]

В Париже мы с вами разминулись. Я сказал себе, что мы никогда больше не
увидимся. Вам пришлось спешно возвращаться в Штаты с племянницей, у которой
учебный год был на носу. Всего лишь отложенная партия.
Мы не приехали вовремя в аэропорт Фьюмичино. Мод захотела остаться в
Риме, чтобы попробовать тальятелли с базиликом, которые подавали на пьяцца
дель Пополо. На террасе сидел тот бородатый актер, который часто играл в
фильмах Бергмана.[17] После обеда я показал Мод улицу Маргутта, где когда-то
жил Феллини.[18] В "Хэсслере" она сперла зелено-белую фарфоровую пепельницу,
на которой черными буквами было выгравировано название отеля. Она была
способна на такие штучки.
В сентябре Мод прочитала одну за другой все ваши книги. Мне бы тогда
уже следовало заподозрить что-то. Она получила из Соединенных Штатов
громадный пакет "ФедЭкс": полное американское издание ваших романов. Вы
надписали для нее каждый экземпляр этим вашим неровным, едва разборчивым
почерком. Мод сочла это весьма трогательным. А ведь вы славились тем, что
никогда не давали автографов.

В агентстве Родольф был в крайнем возбуждении. Он рассказал мне про
свою прошлую ночь. Он питает слабость к актрисам и манекенщицам. По его
словам, самые дуры вовсе не те, что мы думаем. На сей раз он поимел
веснушчатую девчонку, которая рекламирует на каждом углу духи от Калвина
Кляйна (между прочим, весь бюджет достался конкурентам).
- И знаешь что? Знаешь, что было у нее в сумочке?
- Нет. Что же?
- "Мораважин" Сандрара.[19] Ага. Представляешь?
- Она думала, что это пособие по контрацепции?
- Хочешь ее телефон? У меня есть, я тебе дам, ага. Ты же знаешь, я
никогда не сплю дважды с одной и той же девчонкой.
- Нет, спасибо.
Родольф требовал, чтобы я познакомил его с Мод. Я не спешил совершать
эту ошибку. Честно говоря, я мог бы. Мне не его следовало опасаться.
- Ага. Ладно. Чао белло! Не хочешь пообедать со мной в "Мезон Бланш"?
- Говорю тебе: нет. Отстань.
Родольф постоянно говорит "ага", носит черные рубашки "Лакост" под
антрацитовыми костюмами от Пола Смита и никогда не надевает носки, даже