"Алина Немирова. Оставшийся среди живых." - читать интересную книгу автора

Странные такие и между собою не вяжутся: плащ, весь расшитый тонким
узором, и женское ожерелье: нежно-зеленые самоцветные подвески, веселая
вещь, будто весенний луг... "Плащом его укрыли,- сказал сын,- а ожерелье
под боком лежало". Такого во всей округе никто бы сработать не мог...
Пожалуй, и невзлюбил бы его народ, если бы не шалый бык соседский. Как он
вышел животине навстречу, в упор как глянул... Бык будто на острие копья
наткнулся - замычал, точно теленок, и повернул восвояси. А ведь не
подвернись ему Немой, непременно перемолотил бы детишек, что под ноги
попались, уж так бывало... Ох, страху натерпелись! Зато Немого с тех пор
зауважали... Конечно, он на других не похож и ведет себя иначе. Так ведь у
других и речь, и руки в порядке... Речь, положим, дело десятое: мужчине
много болтать и не пристало, а что чужой - это не помеха. Любая девушка
охотно бы за такого пошла - рослый, статный, плечи широкие, всем хорош. Но
руки! Что над ними сотворили? Сунули в огонь? Смолой облили? Пытается он
не быть обузой, что может, делает, ест мало, к одеже равнодушен - что
дали, то и носит... Чужому полагается быть полезным, тогда и своим
станет... да кому нужен муж, который и ложку-то с трудом удерживает? А
дома, может быть, ждут, убиваются... Эх, узнать бы, откуда он родом!
Иорет сняла котелок с крючка, процедила отвар, вынесла остывать на холод и
наконец улеглась на кровать рядом с меньшими детьми. Очаг погас, стало
быстро холодать; Карри заворочался, засопел, натягивая одеяло на уши. А
Немой как лег, так и не шевельнулся, дышит беззвучно; и хотя Иорет знает,
что глаза его закрыты - угрюмые, неулыбчивые серые глаза - ей все чудится,
будто смотрит он сквозь тьму и видит нечто никому не ведомое - непонятный,
бесполезный, заживо погребенный под плитою своей немоты...

* * *

После многоснежной зимы полая вода поднялась высоко, и старый мост, с
таким трудом (в который раз) починенный год назад, снова обрушился.
Бурная, капризная река превратилась в неодолимую преграду. Как теперь
добираться до города, как навещать родню в округе? Долго шумела толпа на
берегу. Мастера-каменщики уныло препирались, кто виноват, кто сплоховал,
отбивались от женщин, откровенно и очень громко высказывавшихся насчет их
рук, мозгов и прочего, что следовало бы вправить. Наконец, кое-как
вырвавшись, мастера укрылись у Иорет: там никто бы им не помешал
поразмыслить.
Солнце хорошо пригревало, каменщики - старшой, двое младших и ученик
Карри, сын Иорет сидели без шапок под навесом и все никак не могли
договориться. Они учились у своих отцов здесь же в деревне, умели ровно
выводить кладку, тщательно замесить раствор, слыхали о замковом камне и
прочих премудростях, но отчего падает проклятый мост, могли только гадать.
Старшой твердил: вся беда в опоре, убрать ее, и воде нечего будет
подмывать. Подмастерья воз- ражали, что без опоры настил под первой же
телегой рухнет. Карри робко предложил перенести мост чуть пониже, где плес
и мелко, пусть подлиннее будет, зато там вода не бьет... Старшие тут же
напустились на него: подлиннее? Тогда вторая опора нужна. А кто новые
блоки тесать и тягать будет? На тебе одном далеко не уедешь, а где еще
работничков возьмешь? Разве что этого, безрукого позвать!
Тут все разом вспомнили, что безрукий-то здесь же сидит, все слышит. Эх,