"Иван Яковлевич Науменко. Сорок третий (Роман) " - читать интересную книгу автора

- Беда, Дмитриевич. Пропали мы. По-глупому пропали. Лысака взяли, а
он сыплет всех...
- Какого Лысака? Что ты плетешь?
- Да составителя поездов. Того, что на работу не шел. Годун с ним
тары-бары разводил. Про партизан и про все такое. А тот ляпнул кому-то
сдуру. Теперь сидит. Ночью сцапали.
Странно, Лубан, услышав о составителе, с которым тоже встречался и
плохое говорил при нем о немцах, не испугался. Даже почувствовал
облегчение: чертов узел наконец развяжется.
- Так что будем делать?
- Надо тикать. До утра всех схватить могут. Мне не простят. Скажут, в
партизанах был, а теперь снова за старое взялся.
- Тебя и партизаны по шапке не погладят. Как-никак служил немцам
верой и правдой.
- Так что же делать, Дмитриевич?
- Заходи в хату. Что-нибудь придумаем.
Лубан чувствует себя на взлете. Час его наступил. Ему вообще нравятся
острые, критические моменты, когда жизнь висит на волоске, когда за
какой-то миг надо принять важное, ответственное решение.
Света он не зажигает. Подходит к стене, крутит ручку телефона. Долго
никто не отвечает. Наконец в трубке слышится сонный голос телефонистки.
- Барышня, квартиру заместителя начальника полиции Годуна.
Годун, видно, не спит, отзывается сразу.
- Годун, запрягай коней. Два возка. Едем на охоту. У прудковского
старосты свадьба. Погуляем. Возьми все, что надо. Заезжай за Ольшевским,
Толстиком, и чтоб через час был у меня.
Адамчук стоит у порога, тяжело дышит.
- Дмитриевич, мы же не знаем, как партизаны нас примут. Вдруг к
стенке поставят? Немцы сразу же семьи схватят.
Выхода действительно нет. Это сознают оба. Полгода говорили об уходе
к партизанам, плели смелые, хитрые планы, а как припекло, оказались в
западне.
- Немцы не должны трогать семьи, - понизив голос, отвечает Лубан. -
Не забывай, кто мы такие. Им выгодно поверить, что партизаны схватили нас
силой. Если же партизаны расстреляют, семьи тем более останутся целы.
Занятые разговором, они не замечают, как из боковушки выходит жена
Лубана. Стоит, как белое привидение, слушает разговор.
- Возьми Валю! - жестко говорит она. - Может, хоть девка живая
останется.
Лубан грубо ругается, садится на диван.
- Никуда не поедем. Пускай берут...
- Поезжай, - говорит жена. - Доигрался. Ты всю жизнь думал только о
себе.
Адамчук засуетился.
- Варвара Александровна права. Возьму старшую дочь и я. Может,
уцелеет. Через полчасика буду тут.


IV