"В.В.Морозов, В.И.Николаенко. История инженерной деятельности " - читать интересную книгу автора

усложнившееся инженерно-строительные задачи не допускали решения "на
глазок". Они оказывались по плечу тому, кто способен был не только поймать
за хвост жар-птицу конструктивной идеи, но и поместить ее в клетку
конкретного расчета, рисунка, макета. А для этого следовало овладеть
нехитрым - с позиций сегодняшнего дня, но достаточно обширным арсеналом
специальных инженерных средств и инструментов. Во времена Древней Греции и
Рима в распоряжении инженера-строителя различных конструкций были циркуль
(его, кстати, знали еще вавиловяне), счетная доска - так называемый абак,
нивелиры и другие простейшие геодезические приборы.
Иными словами, для успешного решения древнеинженерных задач периода
рабовладения требовался не только практический опыт, но и специальные знания
и умения. И еще время, свободное от забот о хлебе насущном. Отделение
умственного труда от физического и противопоставление их друг другу имели
четко выраженную классовую окраску, поскольку досугом и материальными
средствами для овладения элементами духовной культуры располагали лишь
представители эксплуататорского класса. Соответственно и технические
достижения служили одним из средств порабощения труда.
Таким образом, материально-техническая и духовная культура человечества
в эпоху рабовладения достигла такого уровня, что в отдельных ее сферах -
строительстве и архитектуре - возникла потребность в профессиональном
инженерном труде. Сквозь тысячелетия дошли до нас имена египетского
жреца-архитектора Имхотепа (ок.2700 г. до н.э.), китайского гидростроителя
Великого Юя (ок.2300 г. до н.э.), древнегреческого зодчего и скульптора
Фидия - создателя афинского акрополя Парфенона (V в. до н.э.). Были ли они
инженерами? И да, и нет. Ответ на этот вопрос неоднозначен, и вот почему.
Для производства периода поздних рабовладельческих государств характерно
появление сложных технических задач нового класса, решение которых
предполагало обособление инженерно-технических и инженерно-управленческих
функций. Здравый смысл подсказывает, что тех, кто эти функции выполнял, мы
вправе назвать инженерами.
Вместе с тем, видимо, следует заметить, что во-первых, функции
инженерного труда не сводятся к двум названным выше, они гораздо шире.
Во-вторых, деятельность первых инженеров (?) опиралась главным образом на
практические, опытные знания, а также на весьма примитивные технические
средства; универсальным и, увы, малоэффективным технологическим приемом было
массовое применение рабского труда. В-третьих, умственный труд,
отпочковавшись от физического, долгое время оставался нерасчлененным. Так, в
рабовладельческом обществе естествознание, не говоря уже о точных (тем
более - о технических) науках, не успело выделиться в самостоятельную
отрасль знания. Оно входило в общефилософскую систему, которая охватывала
все множество знаний. Каждого инженера древности можно с не меньшим
основанием именовать ученым, философом, писателем. Иначе говоря, любой
инженер того времени заведомо "обязан" был быть мудрецом, любой мудрец
одновременно владел инженерным делом. В качестве примера такой цельности
вспомним древнегреческого мыслителя Фалеса или его ученика и последователя
Анаксимандра (VI в. до н.э.)
Исходя из приведенных выше соображений, точнее можно обозначить этот
период становления инженерии как прединженерный. Хронологически его рамки
довольно широки - от II-I тысячелетия до н.э. до XVII-XVIII вв. современного
летоисчисления. Этот период неоднороден с точки зрения способа